b000002136

МОРЕ в Москве, и в Серпухове, и в Туле шел дождь. За окном кружились раскисшие поля, взлетали и падали унизанные бисером капель провода и вдаль, к мутному горизонту тянулись, блестя, словно накатанные рельсы, залитые водой колеи проселков. Настѵпала осень, сырая и грязная. Хорошо было убегать от нее на юг, к морю, и, наверное, поэтому у всех пассажиров сочинского поезда было такое настроение, словно они, сго- ворившись, остроумно и безобидно надували кого-то. Девушка, которую в Москве провожали шумные, хохо- чущие, а потом дружно всплакнувшие подруги, долго бо- лела, была бледна, с тонкой слабенькой шеей, но и она, за- хваченная этим настроением, иногда улыбалась чему-то, сидя в углу, у окна, и кутая плечи в теплую кофту. На третий день пути она проснулась очень рано. Поезд стоял. Широкая клубящаяся полоса солнечного света, про- никнув в щель между шторами, косо рассекала полумрак купе; из коридора чуть слышно доносились прозрачные звуки радиопозывных Москвы. Она медленно и вяло подня- лась, взяла полотенце, отодвинула тяжелую дверь и вдруг тихо вскрикнула, пронзенная каким-то неведомым доселе чувством. Она увидела море. Она ощутила его дыхание — йодистый ветер, залетавший в окно,—и для нее перестало существовать время. Голубовато-зеленая даль, вся в стек- лянном блеске широких и плавных волн, смутила ее своей космической беспредельностью; о чем-то вечном и тайном рокотал меланхоличный утренний прибой, и самая обычная жизнь в виде белого вокзальчика, тощей козы на привязи, босоногой девчонки в полосатой тельняшке казалась ей от близости с морем какой-то неизведанной и странной. 253