b000002136

которую нельзя не обратить внимание, как на яркий свет. Она сама заставляла смотреть на нее, мучила, как жажда, бередила в душе что-то стихийное, звавшее жить безрас- судно, вольно, очертя голову. — Эх, папаша, видели? — торопливо спросил Герасим. Когда-то, давным-давно, в сырую теплую ночь апреля, выйдя из лесу, они увидели низко над горизонтом болыную лучистую звезду. Она разливала в воздухе прозрачный го- лубой свет, и Сергиян сказал, что это солдаты на учении пустили ракету. Они долго смотрели на нее, но звезда про- должала гореть, неся над полем и лесом свой прекрасный свет, и постепенно какое-то странное чувство овладело ими обоими. Они вдруг шепотом заговорили о том, что хорошо бы получить выгодный подряд, сколотить поболыне денег, сунуть их своим бабам, а самим пуститься по вольному свету с одним топором и отвесом. И вот опять словно взо- шла перед ними эта звезда. Сергиян только вздохнул, а Ге- расим, как и тогда, торопливым шепотом повторял: — Ах, папаша, да что ж это такое! Что ж это такое, а? И тем более непонятно было плотникам, почему Матвей гонит от себя эту женщину. — Матюша,— каким-то раненым голосом говорила она,— возьми меня к себе. — Да уйди ты,— опять сказал Матвей.— Слезы мне твои, все равно что вода. — Деревянный ты... — Задеревенел, это точно. — Скажи, что возьмешь... — Никаких таких слов не будет, ступай. — Не уйду я. — Надоест — уйдешь. Матвей повернулся к ней спиной, выдернул из бревна топор и мелкими плотницкими ударами погнал вдоль него длииную щепу. Трудно было поверить, что человек может плакать та- кими обильными слезами. Женщина закрыла лицо руками, и слезы текли у нее между пальцами до самых локтей. Сгор- бившись, она пошла прочь, спотыкаясь и семеня, когда осо- бенно сильный порыв ветра толкал ее в спину. — Ну и зверь ты, Матюшка,— сказал Герасим, дрожа- Щими руками доставая из мятой пачки папиросу.—Истый зверина хичный, только и слов. 237