b000002136

КРАСИВАЯ ерез быструю светлую речку Нару плотники наводили после разлива мост. Стояли теплые ветреные дни. Сквозь сухой ил и мусор, оставленный на берегах рекой, уже проклюнулись зеленые иглы травы, зелененьким ту- манцем повился прибрежный ивняк, и в небе, голубеющем нежно, по-майски, с утра до вечера трепетали звонкие жа- воронки. Под берегом, в затишке, припекало так, что стар- шой плотников Сергиян не мог работать — засыпал и ронял топор. Тогда сын его, Герасим, тряс родителя за плечо и го- ворил: — Шли бы уж, папаша, под шалаш. — И то,— соглашался старик, но не уходил, а усажи- вался на торце береговой сваи и продолжал дремать, часто просыпаясь и поводя по сторонам мутным взглядом. «Тёп, тёп»,— стучали топоры по мокрому дереву, «урилю, урилю...» — рассыпались в небе жаворонки. Сергиян всхрапнул, поднял голову и вдруг, как петух на спице, встрепенулся, захлопал руками по ляжкам, за- дребезжал: — Робя! Затевай потеху, сарафан идет! Ей-ей! Ходом ка- тит... Гераська, живо! Широкоспинный, длиннорукий, похожий на краба, Гера- сим кинул в чмокнувшее бревно топор, пал в лодку и, сгибая весла, погнал ее вдоль берега к кустам. Потеха, вот уже несколько дней развлекавшая плотников, состояла в том, чтобы, спрятав лодку, морочить потом прохожему че- ловеку голову, пока тот не начинал раздеваться или гото- вился повернуть вспять. 235