b000002136

— У тебя с ним тоже вроде дальнего рейса,— осторожно сказал шофер. — Не бойся, я это помню. Они продолжали в упор смотреть друг на друга. «Любка не нальет ему»,— опять подумал шофер. — Ты послушай радио,— сказал он мальчику,— можешь и сигналом побаловаться, только не очень, а мы сейчас вер- немся. Ладно? — Ладно,— согласился мальчик. В придорожной чайной, где с некоторых пор была упразднена торговля водкой и где, несмотря на это, ее с утра до вечера пили проезжие шоферы и местные люби- тели, было накурено, тесно и шумно. Шофер и мужчина по- дошли к буфетной стойке. — Любаха, налей ему,— коротко сказал шофер груда- стой буфетчице. Совершилось какое-то колдовство под стойкой, сопро- вождаемое звяканьем бутылок, и на свет появился стакан с водкой, бледно подкрашенной крюшоном. — А тебе? — спросил мужчина. — Нет, в рейсе не пью,— повторил шофер. Они отошли к окну, чтобы видеть машину. Мужчина поднял стакан, показывая, что пьет за здоровье шофера, И отпил половину. — Как это у вас получилось? — спросил шофер.— Бо- лела? — Да, и очень долго. Не будем об этом. — Ладно. Вот только не пойму, зачем вы едете в Крым, если... — Собственно, все равно, куда ехать. Ему надо немного отвлечься. Может, я и плохо придумал, но главное — от- влечься ему. Он ведь еще не умеет утешаться философ- скими побрякушками взрослых. Увидит море — будет соби- рать ракушки... Мужчина одним глотком допил водку, купил для маль- чика мягкого, подтаявшего шоколада, и они вышли. До Мо- сквы была еще половина пути, но она казалась короче. Дорога переходила здесь в бетонную автостраду, и машина ровно, без толчков летела по ней на предельной скорости. — Хорошо шли,— сказал мужчина, когда впереди за об- ширным полем показались пышные кущи Измайловского парка. — Никак не могу держаться в графике,— самодовольно 233