b000002136

— Послушай,— сказал он,— не обижайся на меня, пожа- луйста. У него умерла мать, а ты лезешь с вопросами. Я знаю, как это делается: сначала — куда едешь, потом — с кем едешь, потом — где твоя мама. А ему трудно. Шофер отвел взгляд. — Извини,—пробормотал он,— я же не знал. — А теперь знаешь,— твердо сказал мужчина. Мальчик уже стоял на краю кювета, и они замолчали. — Прыгай,— сказал мужчина.— Ты все сделал? — Я не хочу. Ты будешь меня ругать? — спросил маль- чик. — Да нет же, глупый! Я думал, надо сделать это сейчас, чтобы не останавливаться потом. Ну, прыгай скорей! — Не беда, малый, можем и еще раз остановиться, если будет нужно. Машина-то наша,— сказал шофер и посмот- рел на мужчину, давая понять, что теперь он знает, о чем и как нужно говорить. Они говорили только о машине и взахлеб хвалили ее. Ах, какая это была машина! Пусть не совсем новая, но та- кая выхоленная, что куда там новой... Она словно глотала серую, накатанную до блеска ленту шоссе. Город уже был далеко позади, и теперь по обеим сторонам тянулся глухой лес. Взгляду не удавалось проникнуть в эту чащу сочно-зе- леных берез, осин, елей, и только там, где к дороге выруба- лись деревни, в лесной стене зияли светлые бреши с ви- дами седоватых хлебных полей, лиловых —люпиновых и пестреньких, как ситец,— картофельных. Скоро вдали над лесом показалась радиовышка другого города, а пониже ее — голубой купол и золотой, растянутый на цепях крест церковной колокольни. В городе была остановка. — Зайдем? — кивнул мужчина в сторону чайной. — Нет, в рейсе не пью,— сказал шофер. — А я, пожалуй, зайду. — Может, не стоит? Ты все-таки не один. — Знаю. Сиди здесь,— сказал мужчина мальчику.— Я принесу тебе что-нибудь. «Все равно Любка не нальет ему»,— подумал шофер. Впервые движение машины не мешало ему как следует рассмотреть мужчину. У него была неболыная, коротко остриженная голова, мускулистая шея в широко открытом вороте рубашки, крутые плечи и во взгляде хоть и печаль- ная, но спокойная и уверенная сила. 232