b000002136

за околицу и снова перешла на свой длинный размеренный шаг. Уже отпотела трава, на ней засверкала морозная роска; солнце до самой подошвы позолотило соломенные ометы; сытые зобастые вяхири летели от колхозных токов к лесу, а он все ехал по горбылистой дороге, не спеша возвращаться на опостылевший кордон. Над лесом, грозя закрыть солнцё и распростраияя в воздухе запах снега, громоздилась туча. Аверкий, щурясь, глядел на нее из-под ладони. Близка уже и его зима,. а он остался один, совсем один, как старый беззубый волк в глухом логове. После той ночи, когда Устя убежала с кордона, он долго не появлялся в селе, потом решил сделать вид, что ничего не произошло, выкопал из ледника кусок мороженой лосятины и поехал домой. Там он бросил мясо в кухне на стол, сел на лавку и спокойно, как только мог, сказал жене: — Гостинец привез. Кинь-ка на сковородку. Настасья подошла и наотмашь хлестнула отмякшим мя- сом Аверкия по лицу. И он даже не пошевельнулся, даже не вытер с лица мясной сок... С тех пор прошло почти полгода. Тоска по людям, кото- рой маялась когда-то на кордоне Настасья, подстерегла и Аверкия. Он стал боязлив, угрюм, суеверен. Вот и теперь он вздрогнул, когда под ноги лошади кинулся уже побе- левший к зиме заяц, потянул поводья в сторону и долго плутал по объездным дорогам, прежде чем попасть на кордон. Там его встретил полудикий пес, дальний потомок той Шельмы, которую он впервые привез сюда много лет назад. Аверкий расседлал лошадь, затопил печь и пристальным тяжелым взглядом уставился на огонь, теребя мягкие уши пса, пробравшегося к человеческому теплу. За окном, легкие, пушистые, уже кружились белые мухи. 1958