b000002136

— Ты, старик, вижу, не дело затеял,— напутствовала она Аверкия.— Зачем Устинью с Ванькой сводишь? Ду- маешь, я слепая. Муж с женой, что вода с мукой — сбол- тать сболтаешь, а разболтать не разболтаешь. В этом деле ошибиться нельзя. — Эх, мать, мать,— укоризненно качал головой Авер- кий.— Хоть и поставили тебя бригадиром, а ума ты за свой век не нажила. Ведь задушит он меня, как мышь какую- нибудь, ежели Устя за него не пойдет. — Что-то ты загибаешь, старик... — Ничего не загибаю. Кто я без объездчика? Ноль без палочки. Поленом гнилым не могу попользоваться. Тут ка- кая механика... Не успели, скажем, фабрика или гортоп вывезти в срок дрова, сейчас лесхоз тут как тут. Эти дрова по закону уже государственные. А сколько их не выве- зено — лесник да объездчик ведают. И захочет объездчик леснику потрафить — потрафит, а не захочет — свищи в кулак. — Уж точно — механика! — усмехнулась Настасья. — Про то и говорю. Будет Ванька зятем, мы с ним такие дела завертим — тысячные! — Ну и попадетесь вместе. — Небось. Так тонко исделаем — комар носу не подто- чит. — Я тебе, Аверкий Ильич, вот что скажу,— нахмури- лась Настасья.—Брось ты свои темные дела. Не в струю они нашей с Устей жизни. А не хочешь по-людски жить, честно да прямо, вот бог, а вот порог. — Настасья! — рассвирепел Аверкий. — Ну что Настасья? Была Настасья без счастья, да на- шла в одночасье. После этого разговора Аверкий, обычно заискивающе почтительный с объездчиком, стал встречать его сухо и не- приветливо. «Одна болтовня с тебя, мальій,— думал он, слу- шая Ваньку.— Эдак я только водку зря травлю». Надо было показать, что он недоволен объездчиком, и, как только грязно-белая Ванькина лошадь появлялась из- за сосен, Аверкий делал вид, будто занят работой и ему страсть как не хочется отрываться. Он с маху тыкал на стол посуду, хлеб, закуску и грубо говорил: — Садитесь, что ли! Нечего там топтаться. Они молча выпивали по первой. Устя сидела в сторонке, остамело прислонясь к печке прямой спиной. 210