b000002136

кий,—и эта похожесть снова тронула сердце Настасьи уже знакомой болью за родную землю. Вернувшись в Токовец, она, как с ней ни бились, не смогла ничего рассказать односельчанам про войну. — Все видела,— твердила она.— И пушки видела, и танки, и бомбы эти самые... Ну прямо, как поросята, глад- кие. И его видела. Привели до командира пленного — маль- чонка мальчонкой. Конопатенький, белый... Того гляди зе- леные сопли распустит... А городов, сел наших побитых—• ужасть! Я вся слезами изошла... Не надо вам, бабы, этого слышать, не приставайте. Последняя военная весна долго выстаивалась в нестер- пимом сиянии морозного солнца. Давно уже минул март; зазолотели каждой своей веточкой тополя, навострившие липкую почку; очистились крыши, запахло у скотных дво- ров оттаявшим на солнечном припоре навозом, а в поле снега все еще лежали чистые, неподточенные и голубовато искрились, словно сахар на изломе. «Часом кончится»,— говорят обычно про такую весну. И верно. Ночью ветлы над прудом стучали ветвями, ухало на крышах железо, и тому, кто полусонный, боси- ком выскакивал в потемки сеней, чудилась снаружи ка- кая-то возня, какое-то чмоканье и плескание, словно там хлестали по стене мокрой тряпкой. Затем в дни, наступив- шие вслед за этой ералашной ночью, все ненадолго смеша- лось в Токовце. На улицах, разбрасывая клочья сваляв- шейся шерсти, грызлись собаки; у парней и девчонок ошалело мутнели глаза, раздувались ноздри, а ребятишки, забывая родительские наказы, приходили домой затемно, в мокрых шубенках, и пахло от них псиной. Именно в эти дни видели, как почтарь Кирька обнял почерневший ствол ветлы, крепко поцеловал его и рывками пошел далыне, на- валиваясь плечом на упругий ветер. Над селом растревоженно орали грачи. Женщины, по- ехавшие в заречные луга за сеном, вернулись порожняком и рассказывали, как у них на глазах с тихим шелестом и звоном сдвинулся кусок занавоженной дороги и в темной щели заиграла на ветру бойкая волна. А там и пошло! Смывая в огородах намерзшие помои и золу, рванулись снеговые ручьи, и уже не тихий шелест и звон доносились с реки, а тяжелая, трудная возня льдин, заставлявшая то- ковчан изумленно качать головами: 204