b000002136

— Кто его знает... У первой деревни Аверкий остановился, подозвал дочь и долго тискал ее своими ручищами, крепко терся выбритой щекойчо лицо, волосы, плечико. Потом обнял Настасью. Она повисла на нем, заголосила, повалилась наземь, в при- дорожные овсы, но, едва он скрылся за деревенскими ви- шенниками, замолкла, встала и начала поправлять платок, считая обычный бабий ритуал проводов оконченным. От Аверкия часто приходили письма. Он попал на под- московный испытательный полигон, и в его письмах, содер- жавших преимущественно наказы «соблюдать хозяйство» и описания дневного довольственного рациона в армии, со- всем не чувствовалась настоящая война, война-бедствие, война-горе, война-смерть. В Токовце тоже не рвались снаряды, не стелился понизу горький чад пожаров, но все — от разговоров до молчали- вых слез — было отмечено знаком войны. Она каким-то не- детским, прочным страданием залегла даже в глазах три- надцатилетнего белобрысого почтаря Кирьки. Он уверял, что распознает «похоронные» в конверте «по хрусту» и, принося в дом эту роковую бумажку, глядел на хозяйку с такой мукой, что иная бабенка послабее нервами заранее рушилась на пол, как сноп. Стосковавшаяся по людям На- стасья сразу же приняла к сердцу их беды. Как все, впива- лась она тревожно спрашивающим взглядом в лицо Кирьки; как все, с утра до вечера ковырялась в мокрой, холодной земле, выбирая картошку; как все, шила для солдат теп- лые рукавицы, валяла валенки, стегала ватные телогрейки. Однажды женщины работали на картофельном поле. Ветер косо нес седую дождевую пыль, шипели и дымили костры, над которыми женщины отогревали сведенные стужей пальцы. Никто не помнил потом, откуда вдруг на- летел слух, что в город привезли раненых. Все бросили ра- боту, сбились в кучу и, тяжело дыша, оскользаясь на жид- кой осенней грязи, побежали по дороге в город. Напрасно бригадир — старый Илья Нефедов по прозвищу Веселый глаз — махал им вслед руками и кричал: — Бабы! Остынь, окаянные! Кто сказал, что там ваши? Кто брехню пущал? Слыханное ли дело, чтобы со всей войны ваших непременно сюды собирали! Вернись сей мо- мент! Женщины даже не оглянулись. Их тесной молчаливой толпой, словно спаянной нерушимой порукой, двигала одна 201