b000002136

стала из комода чистый платок и, покрыв им голову, завя- зала на затылке. И Верка вдруг увидела, что мать на самом деле не так уж стара и только лицо ее поблекло от ранних вставаний, от печного жара, от дождей и зимнего ветра. Как и многие в ее возрасте, Верка стыдилась открыто про- являть свою нежность к родителям, но тут не сдержалась, погладила мать по черным блестящим волосам, не закры- тым на лбу платком, и шепнула: — Мама... Вышли они непривычно размягченные каким-то тихим грустным чувством. На конце села, там, где стояли длинные бревенчатые ко- нюшни, сбившись в кучу и стараясь положить голову на круп друг дружке, живым клубком вились жеребята-двух- летки. На нетерпеливом жеребце вертелся вокруг Репкина Сашка, не по-летнему тепло одетый в длинную кудлатую робу. — Здорово, тетка Дарья! — сказал он, пытливо присмат- риваясь к ней желтым ястребиным глазом. — Здравствуй, Александр Митрич,— спокойно ответила мать, проходя мимо. И с тем же величавым достоинством, не поднимая на Сашку глаз, проследовала за ней Верка. Удаляясь, слы- шали они, как Репкин говорил: — Из водохранилища воду вчера сбросили. Смотри, держи жеребят где повыше. — Не зайцы твои жеребята, не перетонут,— с усмешкой ответил Сашка. И, видно, добротно хлестнул жеребца, потому что тот сразу взял галопом. Дарья Кирилловна и Верка шли по мягкой пыли вдоль ржаного поля. Они сняли туфли, несли их за ремешки в руках и были сейчас очень похожи друг на друга, только Верка чуть-чуть прямее держала голову, отгибая ее назад, чтобы почувствовать на затылке тяжесть волос. Становилось жарко. Повсюду еще пахло сеном, пахла им даже дорожная пыль, но рожь уже налила тяжелый восковатый колос, го- товя хлеборобам новую страду. Блестя слюдяными крыльями, реяли над ней лупогла- зые -стрекозы. 1958