b000002136

тьмы сеней бесшумную тень, которой принадлежало неза- нятое крыльцо. — Где же ты пропадал? — разгневанно шепнула она. — Дела,— вздохнув, ответил Коля. 10 Верка откинула прутиком щеколду и через скрипучие сени всшла в жаркую, загудевшую потревоженными му- хами кухню. Мать, проводив корову, видно, опять прилегла и уснула. Долго стояла Верка у двери, прислонясь щекой к косяку и зажмурив глаза, потом» решилась — вошла и, быстро раз- девшись, юркнула к матери под одеяло. — Мама, ты не пужайся,— зашептала она.—Проснись- ка, мама... Дарья Кирилловна спросонок испугалась, оттолкнула Верку, но тут же опомнилась и добродушно заворчала на дочь: — Ну, чего подвалилась? Вставать уж пора... Отец-то там как? Комара, чай, в пойме гибель? — Мама, я к Раздольновым уйду,— тихо сказала Верка. — Опять ты за свое! — сердито прикрикнула Дарья Ки- рилловна. — Хошь привязывайте! И сейчас от него... Мать ахнула. — Уйду, мама,— упрямо повторила Верка и, уткнув- шись ей в грудь, пахнущую сенным тюфяком, горячо за- шептала: —Давайте по-хорошему, чтоб свадьба, чтоб как у людей, чтоб согласно все... Мне же стыдно так-то, м-мама! ...Во дворе поросенок уже давно орал с голодухи дур- ным голосом, колотясь о стенки клетуха, а они все спорили, плакали, утешали друг друга и опять спорили, хотя и та и другая уже знали, что быть по-Веркиному. Наконец Верка уснула, всхлипнув напоследок, как дитя. Дарья Кирилловна встала, одеваясь, смотрела на ее слип- шиеся от слез ресницы, на распухшие губы, и жалко ей было не уступить Верке и жалко уступить. Накормив поросенка, она вернулась в избу, разбудила дочь, и они стали собираться на стан к Андрею Фомичу, чтобы объявить ему свое решение. Дарья Кирилловна до- 194