b000002136

круг головы и без опаски вошла в воду, не замечая, что песчаные острова, намытые рекой посредине плеса, были скрыты водой и выставляли из нее лишь дрожащую ще- тинку ивняка. Отгребая руками напористую воду, Верка шла все далыне и опомнилась только тогда, когда волна окатила ей плечи. По-бабьи бестолково бултыхая ногами, Верка поплыла. Конец сарафана падал ей на глаза, на- мокал, тянул по течению. В лицо хлестнуло резвым пени- стым барашком, забило рот, нос, уши. Верка закашлялась, сдавленно крикнула: «Сюда!» — и, задирая подбородок, из последних сил заколотила по воде руками и ногами. По длинной прибрежной отмели шла и падала в теплую тину, плавающую в застругах. Дрожали колени, голова, руки. Хотела напиться и не донесла в ладошке до губ воду — расплескала. Отплевываясь тягучей слюной, долго лежала на холодном песке, потом на мокрое, с прилипшим песком тело натянула сарафанишко и упрямо пошла к селу, с каждым шагом чувствуя давящую боль в висках. На стук ее, отрывистый, нервный, выскочил из сеней Сашка. — Ушел, бессовестный, и нет,—плача, лепетала Вер- ка.—Утопла было... Ох, ноженьки, Сашок, не держат... К тебе я, люба... Так всем и скажу — у него ночь была. — Да ты иди в избу,—пугаясь ее горячечного шепота, сказал Сашка. Старые часы в горнице у бабушки Лопаты просипели в это время три. 8 Для деревни, живущей в страдную пору сенокоса по правилу «коси, коса, пока роса», это был не такой уж ран- ний час. Председатель колхоза Репкин успел подняться и, круто фыркая, тер под глиняным рукомойником свою круг- лую и лысую, как костяной шар, голову. В недавнем про- шлом городской житель, Репкин делал все нарочито «по- деревенски» — ходил в сапогах и косоворотке, ел деревян- ной ложкой, любя папиросы «Север», курил вонючий само- сад и умывался под глиняным рукомойником, хотя привез из города мраморный умывальник. К счастью, этими безобидными чудачествами показная сторона его натуры и ограничивалась, не принося ущерба 191