b000002136

— Ну, что ты прилип к человеку, оставь его,— загудели граждане, по опыту своему считавшие за благо не задевать Сашку, и Анчуткин отступил. Бесцеремонно потеснив девушек, Сашка сел на скамью, подпер голову кулаками и, когда гармонист вывел «Дунай- іжие волны», вдруг грустно попросил Анчуткина: — Послушай, Коля, посиди, друг, со мной, я тебе рас- скажу. — Не могу, Саша. Я при исполнении,— тронутый его то- ном, сказал Анчуткин. — Ляд с ним, с исполнением. Посиди! Помнишь, как ты меня прошлый раз брал? Я тебе воротник порвал и за ухо укусил, помнишь? За сопротивление мне тогда лишнюю статью вклепали, но ты меня все равно прости и посиди, я тебе расскажу... — Просит человек, уважь! — пристыдили Анчуткина граждане. И Анчуткин, сконфузившись, сел на кончик скамьи. — Кто я? — в упор спросил Сашка. Тяжелый взгляд его выжидательно остановился на уча- стковом, и, когда тот в замешательстве забегал пальцами по своей портупее, Сашка вздохнул: — Эх, Коля! Даже девок от меня прячут. Верку Лаптеву отец в луга увез... Я тебе сейчас расскажу. Со стороны за ними наблюдали любопытные. Словоохот- ливый, бойкий мужичонка, какие всегда не знамо зачем трутся около молодежи, доверительным полушепотом рас- сказал: — Озорник этот Сашка. Беда, какой озорной! За озор- ство свое и под судом был. На что уж Федя-черт смирный человек, увертливый, так Сашка и его чуть вовсе не извел. На кнуте грозил повесить, утопить хотел. Ну, прямо озор- ник! — с неожиданным восхищением закончил он. — Врешь! — крикнул Сашка.— Раз амнистия, значит, все. И никаких. Не гляди, Коля, я ему в морду дам. Он привстал, сжимая кулаки, и это послужило сигналом к единодушному возмущению присутствующих поведением Анчуткина. — Унять хулигана надо, а он рассиживает с ним, как побратим. Милиция называется! Сашка махнул рукой, как-то расслабленно ссутулился и пошел прочь. Так он ничего и не рассказал Анчуткину. 186