b000002136

Вскинув голову, она прошла мимо отца в горницу и, со- швырнув с кровати кошку, сердито сказала: — Лазай тут! Я-азва... И стала раздеваться. 4 Бригада Андрея Фомича Лаптева только что управилась с обедом. Стряпухи мыли в ржавом луговом водоемчике посуду, косцы, спасаясь от комаров, лежали в тени кустов олынаника, на ветерке. Что-то спугнуло чуткий Веркин сон. Она села, поскребла искусанные комарами ноги и, прикрыв их подолом, хотела опять уснуть. В это время грязный комок дерна ударил ее по руке. Тихо вскрикнув, она оглянулась. Из кустов махал своей кепочкой Сашка. Сердце у Верки запрыгало где-то в горле, но поднялась она спокойно, даже зевнула, потягиваясь и, только когда кусты скрыли ее от глаз Андрея Фомича, со всех ног бро- силась к Сашке. В парном безветрии ольховой крепи стоял мощный ко- мариный гуд, пахло листом, подопревшей корой, тухлым болотом. Размазывая по лицу и шее кровавое комариное месиво, Сашка и Верка сидели на осклизлых корнях оль- шаника. — Не задалось,— зло сказал Сашка.— По-хорошему хо- тел, а они как от чумного... Выходит, я и девку посватать не могу, сволочи!.. Верка прижалась к нему и почувствовала, как напряг- лось, словно перед прыжком, его сухое, мускулистое тело. — Сашок, Сашок,— забормотала она,— остынь. Ты по- сиди со мной, остынь, люба... — Уйдем отсюда,— сказал Сашка.— Через брод — и айда. Уедем на целину, там народ нужен, не пропадем. — Да как же, люба? Нельзя... — Уйдем! — Нельзя, люба... Сашка с трудом оторвал от себя ее руки. — Ну, а мне тут нельзя. Думал, вместе бедовать... Не задалось! Верка опустилась на листвяной тлен, на сочившуюся гнилой водой землю и прижалась щекой к его коленям. В кустах на болоте заплакал кулик. 184