b000002136

любил повторять, что, почуяв смерть, сколотит и себе та- кой же, чтоб быть не хуже людей, но смерть застигла его врасплох. Напарившись в бане, он в один дых выпил стакан водки и вдруг, как тряпичный, поехал с лавки на пол. Мать тоже умерла внезапно. В первую военную ;іосень она поехала на городской базар продавать капусту, при- позднилась и заночевала в Доме колхозника. Ночью нача- лась тревога, единственная ненапрасная тревога за всю войну. Мать выбежала во двор к коню, и там воздушной волной ее хлобыстнуло о бревенчатую коновязь. Потоптавшись у могил и, не зная, что нужно делать, Сашка достал ножик, вырезал на кресте: «Не забуду мать родную»,— точь-в-точь как было выколото у него на руке, и пошел прочь. В то утро целый поток, целое половодье солнечного света затопляло землю. Выбравшись из кладбищенских зарослей, весь в росе, в паутине, Сашка увидел перед собою синюю ветреную речку с белыми, как гуси, бакенами, сочно-зеле- ные рощи левобережья, небо без единого облачка, золотые, в буйной поросли лютика луга и вдруг запел. Запел без слов, издавая какие-то нелепые, но полные ликования звуки, по- том бросился в траву, перевернулся и, смеясь, побежал к селу. В прогоне ему попалась девушка, которая осторожно, точно кошечка-чистюля, пробиралась по тропке через круто замешанную скотиной грязь. Сашка загородил ей дорогу и спросил: — Чья? — Лаптева... — Верка! — изумился он.— Девкой стала... Меня при- знаешь? — Никого я не знаю. Она попробовала обойти его и одной ногой сорвалась с тропинки в грязь. — Ага! — торжествующе крикнул Сашка. Пока она вытирала о подзаборный лопух испачканную тапочку, он вдруг вспомнил далекий летний день, когда гнал стадо вдоль реки и увидел на прибрежном песке Верку. Она подпрыгнула, точно пружинка, закрыла рубашонкой грудь — два остреньких бугорка со смуглыми сосками — и стремглав убежала в кусты. «Вот ведь дела»,— неопределенно подумал теперь Сашка и, вздохнув, спросил: 181