b000002136

— Ты, голубь, не суперечь. Правов у власти много,— ласково говорит ему Пронюшка. — Власть-то его до околицы. — Это как сказать, голубь! — Ладно, бери, бери,— бубнит Жилин, идя за Ваней.— И на тебя управа найдется. Мы тоже не лыком шиты. У ме- ня сын в районе всему начальству печи перекладывал. При- кажут — и отдашь, да еще с почтением. Знали мы таких шу- стрых. Коротко подстрижен ружья-то отбирать. Купи спер- ва такое. К своему удивлению, Ваня и Пронюшка не находят бот- ника на прежнем месте. Похлюпывая днищем, он качается у тальниковых кустов, метрах в десяти от берега. —- Ты последний выходил! Почему не вытащил как сле- дует? — напускается Ваня на Пронюшку. — Вот и кукуйте тут до морковкиного заговенья,— зло- радствует Жилин.— На моем-то ботнике сын дрова из пой- мы возит. За мной будет к обеду, а то и к вечеру. Посмотрим еще, как вас взять отседа. — Теперича надо плысть. Не иначе плысть надо,— суе- тится Пронюшка. Ваня начинает молча сбрасывать пиджак. — Неужели плысть хочешь? — ахает Пронюшка.— А у меня вот малярея. Я плысть ни за что не могу. — Давай, Иван Васильевич, я сплаваю,— предлагает вдруг Жилин.— Я попривычней буду — не раз по весне с ботника-то кувыркался. — Обойдемся,— цедит Ваня сквозь зубы. — Пущай сплаваить,— урезонивает его Пронюшка.— Раз он привычный — пущай! Ване и самому не хочется лезть в обманчивую весеннюю воду, но в свои двадцать четыре года он так молод, как тому и полагается быть, и сейчас им владеет еще не остывшее чув- ство заводилы-мальчишки, который хочет быть всегда впере- ди и который никому не даст нырнуть дальше, вскарабкать- ся на дерево выше, добежать куда-нибудь быстрее и пойти на опасность раныне, чем он. Раздетый уже по пояс, белый, мускулистый, с коричневым, огрубевшим на солнечном вет- ру лицом, он садится и начинает стаскивать сапоги. Но и Жилин почти раздет. Он шагает через спущенные штаны, подходит к воде и, черпая ее широченными, привык- шими хватать кирпичи ладонями, растирает себе грудь, жи- вот, поясницу. 173