b000002136

— Хлеб-то весь съели... Купишь мне бутерброд с селед- кой? — Вот горе-то! — вздохнула Нюшка.— Ладно уж, идем. В станционном буфете они подошли к застекленной вит- рине, хранившей следы мокрой тряпки. Илья прочно оста- новил свой выбор на бутерброде с селедкой, а Нюшка пред- почла сухую, сморщенную сосиску. С приходом следующего поезда все на маленькой станции повторилось в точности. Бурный прилив оживления быстро сменился мертвой тишиной. По пла-тформе, подбирая крош- ки, разбрелись куры, зашагал сонный милиционер, и стало слышно, как у начальника вокзала нежно журчит телефон. Нюшка завязала деньги^в платок, повесила его под коф- той на шею, и дети, миновав скучные пакгаузы, пошли по дороге к дому. Речку они переехали уже на закате. Теперь она была спокойна, тускла, словно бутылочное стекло, и пахла тиной. Внизу, у воды, было холодно. Из сырых пойменных логов поднимался туман. — Пойдем, Нюшенька, большой дорогой. Страшно на тропе-то,— попросил Илья. Нюшка и сама боялась сумрачной лесной тропы, но, ког- да они поднялись на крутояр и в лицо им пахнуло теплым воздухом сосновых холмов, страхи исчезли, и она решитель- но свернула на тропу. — Нюшенька, я боюсь,— захныкал Илья, как только лес закрыл от них бледное вечернее.небо. Нюшка тоже вздрогнула. Не сговариваясь, они побежали вперед, боясь увидеть или услышать что-нибудь страшное. — Мамынька! — взревел вдруг Илья, которому показа- лось, что кто-то вот-вот схватит его сзади. Нюшка обернулась, поймала его за руку и помчалась еще быстрее, приговаривая: — Бежи, Илюшка, бежи! Тут близко... Не остановились они и на лугу, а прямо через огород и двор ворвались в избу, перепугав мать, доившую во дворе корову. Нюшка, отдышавшись, развязала платок и положила деньги на стол, чтобы мать, как только войдет, увидела их:' «Все, глядишь, не так станет браниться...» Потом она взяла ложку и присоединилась к брату, 'который, стоя у печного шестка, хлебал из чугуна холодные щи. — Завтра пойдем? — спросила она с полным ртом. 167