b000002136

ка ходил милиционер в белой гимнастерке, перекрещенной пропотевшими ремнями. Это нисколько не обеспокоило Нюшку. Она встала как раз под табличкой, запрещавшей рыночную торговлю на платформе, и открыла свою корзин- ку. Милиционер скользнул по ней вялым, полным тоски по прохладе взглядом и отвернулся. Очевидно, многолетний опыт убедил его в тщетности борьбы с этими нарушителями порядка. К приходу поезда возле Нюшки и Ильи собрались ребя- тишки и женщины с первыми огурцами, редисом, земляни- кой, пирогами, творогом и даже с дымящейся отварной кар- тошкой. В те три минуты, пока стоял поезд, тихая, окруженная старыми березами станция с лихвой награждала себя за дол- гие часы тишины и покоя. Вокзалы болыних городов с их вечной, но равномерной оживленностью не знают такой стре- мительной, как ураган, суеты. Поезд еще не остановился, а пассажиры, как известно, съедающие в пути неизмеримо больше, чем они едят обыч- но, уже высматривали с площадки через головы проводни- ков свою добычу. — А вот свежие ягоды! Свежие ягоды! — пронзительно закричала Нюшка. Хитрущие артемовские бабы на этот раз промахнулись. Они ринулись к мягкому вагону, а Нюшка побежала, дер- жась за поручни общего. Здесь, она знала, всегда ездят от- пускные моряки, солдаты, какие-то парни в клетчатых ков- бойках, 'девчата в спортивных костюмах — все сплошь лю- ди, отлично знающие цену трем минутам и не знающие цену деньгам. — А вот ягоды! Свежие ягоды! 06 Илье Нюшка вспомнила, когда поезд ушел и на стан- ции опять водворилась знойная июньская тишина. Расходи- лись торговки, приводя в порядок свое разоренное набегом пассажиров хозяйство. Илья сидел все под той же запрети- тельной табличкой. Он не двинулся с места, но бурачок его был наполовину пуст, а в кулаке он сжимал мокрый комок рублей и трешниц. — Хорошо покупали! — сказала Нюшка, еще полная пе- режитого возбуждения.— Через три часа опять будет поезд. Останемся? Илья, хмурясь, подумал, заглянул в Нюшкину корзинку и сказал: 166