b000002136

тояра она казалась густо-синей, с зеркальными блестками по гребешкам мелких волн. Перевозчик Зосима Павлович сидел у своей землянки и наваривал веревочку, захлестнув ее за шило, воткнутое в край стола. Тут же, на столе, лежал дырявый валенок, ко- торый Зосима Павлович, очевидно, собирался чинить. Он и зимой и летом ходил в валенках, потому что у него болели ноги. — А, ягодники пришли,— сказал он, увидев детей.— Рупь-то есть ли за перевоз? — Нету, Зосима Палыч,— бойко атветила Нкшіка.— Мы тебе на обратном пути заплатим, не сомневайся. — То-то, что нету! Ждите оказии. Не стану я попусту паром гонять. Он опять принялся мусолить куском вара свою веревочку, а дети сели чуть поодаль на траву и следили за его занятием. — А ежели я сам речку переплыву, с меня тоже рубль? — поинтересовался Илья. — Сам сколько хошь плавай — не заказано,— отозвался перевозчик. — А ежели охотник с собакой поедет, за собаку тоже рубль? — не унимался Илья. — Экой ты, малый, репей! Отцепись! И посылают же таких сморчков торговать! — Нас не посылают, мы сами,— сказала Нюшка. — Сами?—гнедоверчиво усмехнулся перевозчик.— Стал быть, для интересу? Нюшка, по-своему истолковав его слова, вдруг обиделась и насмешливо фыркнула: — Для интересу! Это артемовские для интересу ягодой торгуют, они слабосильные. А мы крепачки, нам в колхозе хватает. — Зосима Палыч! — позвал вдруг Илья.— Смотри-ка, чевой-то плывет? Вон, вон плывет! — Чего там еще? — заворчал перевозчик, вглядываясь из-под ладони в рябившую поверхность реки. Из-за поворота вышел на перекат белый с черной трубой пароход. — «Ро-бес-пьер»,— прочитала зоркая Нюшка. — Что такое Робеспьер? — спросил Илья. — Пароход так называется. — А почему он так называется? — Не знаю... 164