b000002136

тропинка. Прямая, словно проложенная ударом кнута, она рубила надвое заполоненный золотистым лютиком луг ибе- жала дальше, петляя между редкими корявыми сосна- ми, которые, словно сторожевые башни, охраняли вход в лес. — Я об крапиву обстрекался,-—плаксиво сказал Ильяпо ту сторону плетня. — Вот мы ужо ее серпом срежем,— пообещала Нюшка.— Ты помочи слюнями, и все пройдет. Илья поплевал на палец и потер им белые волдыри на ногах. — Зудит,— пожаловался он через несколько шагов. — Горе ты мое,— вздохнула Нюшка.— Смотри, какая пи- чуга порхает. Впереди со стебля на стебель перелетала рыженькая, с кривым клювом птичка. Смелая и любопытная, она косилась на детей выпуклым, как бусинка, глазом и тоненько попи- скивала: «Чуть свет, чуть свет, чуть свет...» — Щас я ее словлю,— сказал Илья. Он побежал, растопыривая локти, как цыпленок свои куцые крылья, Нюшка бросилась за ним и, хлопая в ладо- ши, закричала: — А я тебя словлю! А я тебя словлю! С визгом, хохотом, криком ворвались они в лес и разом присмирели. Есть величавая торжественность в спокойном пробуждении леса. Между медно-розовыми стволами сосен, покачиваясь, лежат толстые пласты тумана, прошитые ко- сыми лучами солнца. Еще непроницаемо-густа тень еловых лап, которая, кажется, хранит от человеческого глаза какую- то тайну; к лицу и рукам липнет гнилой холодок нехоженых лесных недр; и трепет осин заставляет испуганно вздрог- нуть, как внезапное хлопанье крыльев болЬшой птицы, вы- летевшей из-под ноги... Дети быстро шли, стараясь ничего не видеть и не слы- шать вокруг. Приземистый, коротконогий и головастый Илья из последних сил поспевал за легонькой .Нюшкой, но не решался ни отстать, ни попросить передышки. — Уф,— сказала Нюшка, когда они выбежали на свет- лую просеку.— Ни за что бы не пошла этим лесом ночью. Беда, какой страшенный... — А я бы за настоящий моторет пошел,— сказал Илья. — Какой моторет? — Ну, какой у нашего бригадира. 162