b000002136

«Ах, саранча! Нашли же место, бестии эдакие!» — за- смеялся Никон, глянув вниз. Там, под самым бугром, виднелся белый платок и ря- дом — круглая кепочка. Запрокинув девке голову, парень целовал ее в губы. Никон хотел озорно улюлюкнуть, но в это время девка легонько толкнула парня в грудь, выпря- милась и, ловя петлей пуговицу на кофточке, посмотрела вверх. На лбу у нее сошлись широкие брови. — Ну чего ты, дед, как привидение, по степи ходишь? — строго спросила Марька. Никон вдруг оробел, присел на траву в зацветавшие степ- ные тюльпаны. — Сеять нынче будут...— пробормотал он. — Поспеем и сеять,— солидно отозвался снизу Генка.— Чего вы, дедушка, волнуетесь? — Да мне что... Устал я. Эвон откуда пехом иду,— сказал Никон.—Я сяду, а вы — как знаете. Он не видел, ушли Марька и Генка или нет,— он грелся на солнечной стороне бугра, пестро убранной разноцветными чашечками тюльпанов, щурясь, смотрел в степь, а потом вдруг уронил на теплую грудь земли свою голову, откати- лась прочь шапка, и долго, до самого заката, степной ветер шевелил остатки его белых сухих волос. /956