b000002136

желейшую ношу. Однако его личное ечастье от этого не становится меньшим. Из рассказа мы узнаем, что Прокофий «много слышал и читал о долге перед страной, перед народом, но впервые этот долг явился ему как чувство, неодолимо влекущее его туда, к своему делу и к своему народу. Теперь оно вплеталось мощной жилой в цепкий клубок кор- ней, навеки связавших его с отчим краем». О С. Никитине, художественное мастерство которого с кагкдым годом мужает и крепнет, в небольшой статье всего, конечно, не ска- жешь. Но и в самой короткой статье не обойдешь и не объедешь то, что читательская аудитория давно уже заприметила в его самобытном даровании. Это, во-первых, мягкая, задушевная, подкупающая ма- нера письма, которую нельзя ни придумать, ни перенять, если не хочешь оказаться в роли эпигона. Любая художественная манера, точнее сказать, Стиль создается в результате более или менее дли- тельной творческой практики. Это, во-вторых, возрастающий и углуб- ляющийся интерес к нашей современности, пытливое исследование многообразных явлений, порождаемых нашей быстротекущей жизнью. Это, в-третьих, реализм, выражающийся в правдивом воспроизведе- нии типического в обстоятельствах, характерах, деталях. В каждом рассказе С. Никитина мы встречаем если не всесторонне обрисован- ный тип, то своеобразный подход к такой обрисовке. Это, в-четвер- тых, органически присущая творчеству С. Никитина идейность, созвучная нашему времени, нашим высоким коммунистическим идеа- лам. В этом смысле ему свойственно истинно поэтическое стремление «быть с веком наравне». В-пятых, С. Никитину, как и всякому другому писателю, свойст- венно создавать вещи лучшие и худшие, страдающие — каждая по- своему —особыми недостатками. Среди многочисленных рассказов, живых и ярких, встречаются и маловыразительные, как, например, «Моряна», «Рисунок акварелью» и некоторые другие. Каждый, кто их читал, не мог не ощутить бед- ности содержания, однообразия красок, невыразительности образов. О недостатках каждого из этих произведений можно говорить под- робно. Но для такого разговора требуется другое место и время. В заключение нельзя не отметить свойственного С. Цикитину тонкого ощущения родной речи, красоты, силы и выразительности языка, на котором написаны великие произведения Пушкина и Тол- стого, Горького и Ленина. Рассказы С. Никитина способны доставить удовольствие даже взыскательному читателю, в душе которого они, вне всякого сомнения, будут пробуждать чувства добрые и прекрас- ные. Профессор И. А СТ А X О В.