b000002136

По вечерам, напившись за ужином водки, генерал и Мак- сим долго, бестолково и неинтересно спорили о достоинствах автомашин заграничных марок. Людмила Ивановна терзала Нину рассказами о своих связях в московских магазинах. Лариса, скучая, бросала иногда короткую насмешливую фразу. Людмила Ивановна была второй женой генерала, и дети не уважали ее, называя Людкой, а Лариса открыто дер- зила ей. Присматриваясь к этой девушке, Андрей Поликарпович вспоминал свои юные годы. Когда он получал комсомоль- ский билет, начальник отделения милиции тут же вручил ему наган и заставил расписаться в том, что за ним закреп- ляются винтовка с шестизначным номером, который следует знать на память, и конь по кличке Вихрь. А эта девятна- дцатилетняя нигилистка, лежа в гамаке и окидывая сад ску- чающим взглядом, говорила с усмешкой: — Здесь словно в пустыне — жара и ни одного человека... Вы все надоели, а наш гостеприимный хозяин скучен, как длинный забор... Вот увидишь, Макс, чтобы до конца быть полезным обществу, он завещает свой труп в анатомичку. И вдруг спросила с нехорошей усмешкой: —- Хочешь, я скажу отцу, что ты пристаешь к Людке? — Ты — дура,— беззлобно сказал Максим. «Ну и семейка!» — удивлялся Андрей Поликарпович, не- чаянно слышавший этот разговор. Да и сам генерал очень скоро стал для него не более как неприятным гостем, который не знает срока, когда ему нужно уезжать. Стояли теплые ночи, такие тихие, что было слышно, как дышат на станции паровозы. В синем воздухе за окном иногда мелькали какие-то быстрые тени — не то летучие мыши, не то ночные птицы,— и жизнь сада казалась от этого таинственной и немного жуткой. Засиживаясь, бы- вало, почти до рассвета над своей диссертацией, Андрей По- ликарпович любил постоять у окна. Этот редкий час сво- бодного одиночества был нужен ему, чтобы, избавясь от инерции повседневности, заглянуть в себя, как нужно, на- конец, осмотреться цутнику, который долго шел и которому долго еще идти. Теперь он был лишен и этого. В первый же день генерал спросил: — Ты, Андрюшевич, где спишь? В кабинете? Я с тобой лягу, поболтаем. С тех пор каждую ночь, сидя в трусах на диване, погла- живая жирную грудь, он много говорил о прошлой войне, 148