b000002136

своей молодйсти, такими безыскусственно красивыми, чи- стыми и полными какой-то грациозно-упругой силы. — А вы роскошно живете,— сказал Максим, молодой че- ловек с длинным красивым лицом и крупными прядями тем- ных волос, падавшими ему на лоб и уши.— Батьке, когда он выходил в отставку, дали полгектара земли, а он, черт, даже сарая до сих пор на ней не поставил. — Не понимаю,— развел генерал руками.— Государство, сам, Андрюша, знаешь, не обижает нас, старых боевых ко- ней, пенсию я получаю порядочную, а денег все время нет. Иногда даже боржом мне не на что купить. Жить, что ли, не умеем... — Это давно известно,— усмехнулась Лариса. Максим, стоявший у открытого окна, вдруг лег животом на подоконник, перегнулся и сломил болыную ветку цвету- щей липы. У Андрея Поликарповича перехватило дыхание. Эти де- ревья он сам посадил вокруг дачи, пятый год заботливо уха- живал за ними — подрезал, опрыскивал,— и теперь, привиде сломанной ветки, ему хотелось крикнуть: «Что же вы де- лаете!», но он сдержался. — Восторг, как пахнет! — сказал Максим, пряча лицо в липовый цвет, обрызганный росой.—Лорка, понюхай. Лариса с усмешкой отодвинула ветку. — Ты, я знаю, и в письма не брезгуешь класть засушен- ные цветочки, слюнтяй. — Ты — дура,— без обиды сказал Максим. — А где же Людмила Ивановна? — всполошился вдруг генерал.— Люда, где же ты? — Нет-нет, я не покажусь, пока не приведу себя в поря- док,— послышался из кухни голос, принадлежавший, оче- видно, женщине молодой, здоровой и крупной. Андрей Поликарпович понимающе усмехнулся. — Ну, нам здесь делать нечего, старина. Пойдем-ка в сад,— сказал он, обнимая генерала за плечи. Когда в прихожей они проходили мимо зеркала, Андрей Поликарпович невольно задержался и сравнил свою тяжело- ватую, но еще стройную и осанистую фигуру с вислоплечей фигурой генерала. «А все-таки я еще молодцом»,— с удовольствием поду- мал он. Друзья вышли в сад и сели там у врытого в землю стола. — Вот так-то, Андрюшенька...— сказал генерал. 144