b000002136

стам, по серым каменным плитам. Глухонемой сторож, по- няв наконец, что мне нужно, проводил меня в глубь клад- бища, к чугунной ограде, за которой хоронили воинов, умер- ших в городских госпиталях, и там я нашел маленький обе- лиск с пожелтевшей фотографией в траурной рамке и с над- писью: «Гвардии рядовой Семен Александрович Брагин, 1925—1944». Да, по странной прихоти судьбы раненый Сенька был эвакуирован в родной город и скончался в занятой под гос- питаль школе, где когда-то впервые открыл букварь. Конечно, я вспомнил и об Але. Вернее, воспоминание об этой первой робкой любви неистребимо жило во мне всегда, потому что не самое ли это счастливое, трогательное и оча- ровательное воспоминание юности? Возвращаясь на вокзал, я прошел мимо ее дома. На крыльце стояла высокая полногрудая женщина и выкола- чивала ковер, перекинув его через перильца. Прежнюю то- ненькую стройную девочку Алю она напоминала разве ха- рактерным прищуром близоруких глаз, и я прошел мимо, слегка лишь замедлив шаг. Мне показалось, что если заго- ворю с ней, то это будет посягательством на прекрасное вос- поминание моей юности, чистое, как тот памятный запах цветущих лип, и грустное, как те чужие слова, которые мое воображение наполняло иным, своеобразным содержанием: «Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная моя, хо- рошая, не вернешь теперь...» 1955