b000002136

Ночные бдения еще крепче сдружили меня с Сенькой Брагиным. Теперь у нас была вторая, незримая для других жизнь, которая, как общая тайна, скрепляла нашу дружбу. Кто видел затемненный город после комендантского часа лишь случайно — засидевшись в гостях и потом украдкой пробираясь домой,— тому он мог показаться пустым, враж- дебным и зловеще мрачным. Но мы ощущали его иным. Ша- гая по гулким улицам, мы замечали то коротко вспыхнув- ший фонарик патруля, то в какой-то момент тишины и без- ветрия вдруг улавливали обрывок разговора зенитчиков на крыше дома, то останавливались, испуганные нечеловече- ским звуком, каким заканчивается судорожно-сладкий зе- вок дежурного дворника, и в это время мы, двое мальчишек в кургузых поношенных пальтишках, наравне со всеми бодрствующими людьми, несущими охр^нную службу, были тоже в стане хранителей города, с полным сознанием своего долга барабаня озябшими пальцами в окна домов, аптек и магазинов: граждане, будьте бдительны! У вокзала, возле мрачных пакгаузов и зерновых скла- дов, на высоком фундаменте из белого камня стоял длин- ный одноэтажный дом. Дважды мы заставали одно из его окон зиявшим, как светлая брешь в непроглядной ночи, и тут же принимали соответствующие меры: Сенька становил- ся мне на плечи, дубасил кулаком в раму; за окном проис- ходило движение каких-то теней, и падал, разворачиваясь, рулон маскировочной бумаги. Но в третий раз мы решили составить акт о нарушении правил светомаскировки. Вошли в сени, нащупали клеенчатую дверь и постучали. Наверно, у нас был очень зловещий вид, потому что девушка, открыв- шая дверь, отпрянула в глубь комнаты и срывающимся го- лосом позвала: — Папа!.. А у меня вдруг гулко застучала в висках кровь, надолго окутав сознание какой-то вязкой, отупляющей пеленой. Все дальнейшие события я воспринимал сквозь нее, став по- слушным исполнителем Сенькиной воли, которая неожидан- но оказалась столь непреклонной, что потом я невольно про- никся еще большей симпатией к своему другу. Когда из соседней комнаты вышел плечистый мужчина в расстегнутом железнодорожном кителе, Сенька показал ему свой документ и объяснил, зачем мы пришли. — Очень устаю, ребята, и забываю опустить у себя в ка- бинете маскировку,— сказал мужчина. 131