b000002136

— Едет!— подскочила вдруг Варька.— Ой, побегу... Едет! Поправляя сбившийся платок и оскользаясь на весенней грязи, она пересекла улицу и ударилась прогоном в поле, разогнав по пути гомонливое стадо гусей. — Ну и бес!— с восхищением сказал Евсей Данйлыч, но сейчас же постарался принять озабоченно-почтительное вы- ражение лица. К правлению на белоногом жеребце, запряженном в ка- кой-то нелепый извозчичий тарантас, подъехал председатель Коркин. В полувоенной фуражке, какие давно уже не про- дают, а шьют только по заказу, круглый, плотный и быстрый в движениях, Коркин соскочил с тарантаса, бросил в него кнут и привязал жеребца к балясине. Пока он это делал, Венька с независимым видом стоял на крыльце, а Евсей Данилыч топтался вокруг коня и нахваливал его на все лады. Он охлопывал его круп, трепал по шее, процеживал сквозь пальцы давно не стриженную гриву и, наконец, дал прихва- тить губами свое ухо. — Ко мне? — спросил Коркин, ступая на крыльцо. — Ну, председатель, давай рядиться,— развязно говорил Венька, идя вслед за ним по темному коридору.— Слышал, телятник тебе надо строить. Коль сойдемся в цене — вот он, я. Коркин открыл ключом дверь, и все трое вошли в малень- кий, загроможденный конторского вида мебелью и сплошь заваленный початками кукурузы кабинет. Не пучки пше- ницы, ржи или ячменя, а именно эти восковато-желтые по- чатки, как знамение времени; лежали на столах, подоконни- ках и в углах председательского кабинета. «Не даст»,— подумал Евсей Данилыч, смущенный столь деловой обстановкой, и сел в сторонке, решив подождать, когда уйдет Венька. — Слушаю,— сказал Коркин. — Так будем рядиться, Григорий Иваныч? — спросил Венька.—А то перебьют у тебя мою бригаду устюжские, бу- дешь тогда локти кусать. По рукам, что ли? Венька, как в конном ряду, выставил из-под полы пид- жака руку и задорно сверкнул на председателя своими угольными глазами. — Двадцать тысяч дашь? Евсей Данилыч восхищенно крякнул. Умеет же этот Ди- карь обстряпывать дела... Эх, ему бы, Евсею Данилычу, та- кую хватку! — Копейки не дам,—негромко отрезал Коркин. 125