b000002136

ВЕСЕННИМ УТРОМ елтой дымкой тальника окутан май. Еще не цвели сады, не гремела первая гроза, не посе- яны яровые, и кумачовый флаг над правлением колхоза, обновленный к Первомаю, еще не побледнел от солнца и дождей... С утра на крыльце правления сидели двое — молодой па- рень из соседнего села Венька, по прозвищу Дикарь, и мест- ный колхозник Евсей Данилыч Тяпкин. Оба они по своим делам дожидались председателя, который еще вчера уехал в дальнюю бригаду. О деле Евсея Данилыча легко можно было догадаться, взглянув на его спутанную бороду, мутные глаза и водяни- сто-синие оплывы под ними. Конечно, сам он прямо ни за что не выдаст своего затаенного желания и будет уверять, что деньги нужны ему на «карасин», на мыло, на олифу, но вся- кому, кто хоть немного знал Евсея Данилыча, было без слов ясно, что мужик находится, по его собственному выражению, «на струе» и пришел просить двадцать пять рублей из кол- хозной кассы, чтоб опохмелиться. Куря Венькины папиросы, Евсей Данилыч часто погля- дывал на свою избу. Делал он это неспроста, а потому, что, во-первых, опасался появления жены, а во-вторых, уж очень ветха была эта изба и, очевидно, говорила что-то неприятное остаткам его хозяйского самолюбия. Печально глядя на мир из-под осевшей крыши двумя мутными окошками, она словно собиралась вздохнуть и тихо пожаловаться неведо- мому сострадателю: «Тяжело мне, братец...» И хотя ее ржавая крыша была увенчана высоченной ра- диоантенной, это отнюдь не свидетельствовало о благополу- 122