b000002136

Он сложил из худых пальцев сухой угловатый шиш и протянул Якову. — Безобразничаешь, Игнат Данилыч. Нехорошо,— оби- женно сказал Яков и пошел к забору, повторив на ходу: — Нехорошо. Умер Игнат на другой день. И случилось так, что видел это один только Яков Стручков. Когда он вышел в огород, Игнат сидел на кровати в той же позе, что и вчера, и опять позвал его к себе. Яков сначала отказывался, но потом все- таки полез в дыру. Когда он приблизился к Игнату, тот хотел что-то сказать, но язык у него замолол несуразное, а сам он стал валиться вперед и, обхватив тонкий саженец груши, подмял его под себя. — Игнат Данилыч... Игнат Данилыч...— звал испуганный Яков и силился поднять страшно тяжелое, обмякшее тело соседа, и почему-то яснее всего ему запомнилось, что в бо- роде Игната запутался и бился, жужжа, черный с оранжевой спинкой шмель. 2 Яков пришел домой, ничего не мог делать, и целый день у него дрожали руки. И спал он плохо: перед глазами воро- чался черный шмель с оранжевой спинкой, и казалось, что Игнат сейчас .поднимет руку и, выругавшись, вытряхнет его из бороды. Днем Яков вышел в огород, но работать опять не мог — так и тянуло все время посмотреть на забор, в сад соседа. Вскоре туда вышла младшая дочь Игната Зоя, стала рвать цветы. И было странно видеть, что она одета в черное платье, а рвет такие красивые, такие белые цветы. Яков не выдержал и пошел к соседям. В кухне сидела Василиеа Мар- ковна и рассказывала что-то незнакомой женщине. Встав у порога, Яков тоже стал слушать. — Помню, придет он в воскресный день, спрячется где- нибудь на задах и свистнет,— рассказывала Василиса Мар- ковна.—Я уж смекаю. Сейчас, будто за надобностью за какой, выбегу из избы —и к нему. Он всегда с ружьем при- ходил... Так оно до сих пор и висит в спальне на стенке... Вот и бродили мы с ним по пойме-то. Дождь пойдет — нам ничто, под стогом спрячемся. Устанем — на траве полежим. И чтоб шалость какая-нибудь с его стороны — боже уПаси! Вот, словно вчера, помню — осень была. Чистая такая, воз- 118