b000002136

зился кисловато-винный запах печеных яблок, он силился вызвать в себе то ни с чем не сравнимое ликование, но не мог и тосковал. — А что, Иван Евдокимович, скажи, помру я? — спросил он доктора. Доктор ничего не ответил, проделал все обычные манипу- ляции, велел греть ноги, пить морковный сок и, удаливщись в дом, долго разговаривал там с женой Игната Василисой Марковной. Игнат лежал, смотрел, как в вишневых кустах дерутся воробьи, и от нечего делать вспоминал разные случаи из своей жизни. Вспоминалось почему-то одно только хорошее, и поэтому вся жизнь казалась очень правильной и красивой. Был Игнат крестьянским сыном — пахал землю, а потом подался в город на заработки, и теперь в памяти живо вос- кресло, как уходил он из деревни, как увязалась за ним чья-то лохматая собака и шла, не отставая, до самого города. Он кидал в нее сучьями, шишками, а она все шла и довер- чиво засматривала ему в глаза. Настала ночь, в траве по обо- чинам дороги засветились голубоватые огоньки «ивановых червячков», а когда Игнат вышел на поляну, к озеру, то уви- дел в тумане ночевавшее стадо. Большая луна низко висела над озером; на пне сидел пастух и играл на рожке. — Прими собаку, милый человек. Не напужала бы она мне стадо,— сказал он и снова заиграл, а Игнат пошел далыпе. В городе он поступил слесарем на железную дорогу в ремонтные мастерские и, как только завелись у него день- жонки, купил себе охотничье ружье с витыми стволами да- масской стали. Однажды тропил он зайцев и забрел в незна- комые места. Стало задувать, ветер шуршал соломой в оди- нокой скирде, и, кроме нее, ничего не было видно сквозь белую кружащуюся мглу. Игнат измучился, лазая по глубо- кому снегу, и ему уже то чудился собачий лай, то вдруг вста- вала впереди темная изба, а был это свистящий на ветру куст, и приходилось идти далыпе, проваливаясь выше колен в сугробы. Наконец уткнулся он в какие-то сараи, нашел про- гон и, пошатываясь, добрался до первой попавшейся избы. А через несколько минут уже сидел в кухне на лавке, размо- ренный теплом и усталостью, и видел сквозь туман, как воз- ле печки, вздувая самовар, суетилась девка — с непокрытыми темно-рыжими волосами, красивая, зеленоглазая, бойкая, словно огонь. В избе она была одна. Игнат догадывался, что 115