b000002136

В этот момент на лице ее было написано безграничное довольство и сознание полного, законченного счастья. — Да вы не беспокойтесь, я сама вам буду приносить,— сказала она. — Ну, носи,— согласился Кашеедов. Охотники стали собираться в пойму, а женщина все не уходила, разговаривая с Лопуховым. — А не знаете ли, рыба в этих местах хорошо ло- вится? — слышали Павел Кузьмич и Кашеедов его голос. — Все лето хорошие уловы были. У меня муж в кол- хозе этим делом занимается: бригадир в рыболовецкой бригаде. — Неужели? — обрадованно сказал Лопухов.— Чем же он ловит? — А неводом. — Ну, это не, ловля! Это... это, как бы сказать, добыча. Я люблю на удочку. — Тоже сказали!— засмеялась женщина.— Мы таких, которые на удочку ловят, ушибленными зовем. Вот уж, право,— на одном конце червяк мокнет, на другом — дурак сохнет. Лопухов захохотал. — Ты слышишь, Паша? Ушибленный! Нет, это восхи- тительно, это надо запомнить! Женщина тоже громко смеялась. — Можно познакомиться с вашим мужем? — спросил Лопухов. — А отчего нельзя? Кстати, и обедать сейчае будем. Пойдемте со мной, мы гостей привечаем. — Пойдемте, друзья? — крикнул Лопухов. — Куда, к черту, идти! — буркнул Кашеедов. — Так не пойдете? — снова спросил Лопухов.— А я схожу. И охотники слышали их удаляющиеся голоса и смех. — Вас как зовут? — спрашивал Лопухов. — Натальей. — А мужа? — Афанасием Ильичом. — И дети есть у вас? — Нет. Всего год, как поженились. — Значит, молодожены! — Выходит, так... Кашеедов, дав волю своему раздражению, выругался. 106