b000002136

ГРОЗА сенном сарае вдовы Матрены поселились охотники. Двое из них уже не раз ночевали в окрестных деревнях и были людьми изве- стными. Про одного —Антона Кашеедова — знали, что он работает директором мелкой фабричонки, делающей не то веревки, не то рогожи, любит выпить, а вы- пив, поет одну и ту же песню: «Средь высоких хлебов за- терялося небогатое наше село...» Был это мужчина крупный, сильный, с энергичными жестами, громким голосом, и когда шел по деревне в чав- кающих сапогах, обвешанный битыми утками, и глядел из- под нависших бровей выпуклыми глазами, то чувствовалось в нем что-то непобедимо-здоровое, земное, первобытное. Другой охотник — Павел Кузьмич — принадлежал к тем незаметным людям, которые в присутствии человека с та- кой внушительной осанкой, как у Кашеедова, вовсе расплы- ваются и исчезают. Трудно было определить, сколько ему лет. Когда он зарастал на охоте рыжеватой кустистой ще- тиной, то выглядел весьма уже потрепанным жизнью, но стоило ему побриться, причесаться, скинуть намокшее рванье, приспособленное для лазания по болотам, и одеться в сухой костюм, как он начинал казаться совсем молодым и полным сил. И фамилия у него была какая-то неуловимая для памяти — Замков, Зевков, Зетков... Кашеедов явно помыкал им. — Вот что, Кузьмич,— говорил он голосом, в котором звучала уверенность, что к нему прислушаются: — надоело сухоедением заниматься. Щипли дичь, будем варить. И пока он, оглашая местность мощным храпом, спал где- нибудь под стогом или под кустом, Павел Кузьмич щипал дичь, варил суп, кипятил чай. 103