b000002136

подпрыгивать под ним эта телега и не толкали его со всех сторон какие-то тюки, бидоны и ящики. Лес неожиданно кончился. Круто повернули влево и по- ехали по высокому берегу реки. Пойму уже всю залило, в спокойной воде отражались звезды, и, глядя вдаль, где все, кроме звезд, тонуло во мгле, нельзя было разобрать, где небо, а где вода. — Не нынче-завтра перекроет тут дорогу,— сказал Меш- ков.— Болыная вода идет. Помню, в двадцать шестом году было... Но в это время копыта лошади стукнули обо что-то твер- дое, под телегой треснуло, и она глубоко осела передними колесами. Лабутин, чтобы не скатиться, прыгнул наугад в темноту, поскользнулся на каких-то бревнах и почувство- вал, что в сапоги ему наливается ледяная вода. — А, черт! — выругался он.— Едешь без разбору... Бол- таешь только попусту! — Мост подмыло,— растерянно бормотал Мешков. — Новый мост... Доротдел строил... Строители!.. Измок ты, что ли, Иван Василич? — «Измок»! — передразнил его Лабутин плачущим го- лосом.— Измокнешь с тобой! — Да ты не серчай. Тут недалечко бакенщик Ермилин живет, ступай к нему, обсушись. Метров триста пройдешь, и будет эдак на взгорочке его домушка. Ступай. Я заеду за гобой. Чувствуя с каждым шагом неприятную мокрогу в сапо- гах, Лабутин пошел, не разбирая дороги. Ему пришлось пройти значительно болыне трехсот метров, прежде чем он увидел слабый рыжеватый огонь керосиновой лампы и ус- лышал лай собаки. Избушка бакенщика бесформенным сгу- стком тени темнела у самой воды. На стук вышел Ермилин, прикрикнул на собаку и, подняв над головой фонарь, сказал: — Эка темень! Не вижу, кто тут... Лабутин, уверенный, что его узнают по зеленой шинели, шагнул в полосу света. — Пусти, старина, обсушиться. Ухнул по колено. — Ну входи. Тесно только у меня,— предупредил Ер- милин. Нагнувшись под низкой притолокой, Лабутин полез в избушку. Оказалось, что Ермилин был не единственным ее обита- 96