b000002135

куашинками, ни плакучих йв, оклонениых над водой — ничего, что было анакомо и дорого с самого детства. Юрий Петрович два дня устраивал в Куйбьшеве свои дела, а Сашу оторавил на загородную дачу одного из знакомых сотрудников редакции. Там Саше страшно надоела пожилая дама в пененэ, которая хотела во что бы то ни стало накормить его домашними пончиками. Саша съел невѳроятное количаетво этих пончиков, а дама все суетилаеь и вздыхала: — Ах, деточка, ты совершенно ничего не кушаешь. Что окажет Юрий Петрович? Саша убежал от нее к Волге и долго бродил там по гориетому берегу. До сумерек было еще далшо, но в оце- пенелом безветрии, в желтиане солнечных лучей уже чувствовалось медленное угасавие дня. Река словно остекленела. Бутылочно-зеленая вода монолитной масеой стремилась вниз, и на ее поверхности — ни волны, ни всплеска. Лишь далѳко на саредине, где стоял белый бакен, да у берега, где затонул отломившийся от гор камѳнь, она была взрыта грядами мелких волн. Саша сел внизу, у подножья огромной, поросшей лесом горы и стал емотреть на Волгу. В бледноголубом небе (таким оно бывает только перед закатом) купались чайки. С огромной высоты они кидались к воде и, каза- лось, вот-вот разобьются об нее. Но—нет! Чайки—легкие и стройные—енова взмьівали к небу, упоенно кружились в нем, и серые крылья их казались серебряньщи над лучами низкого солнца — серебряными в голубом... Тоскливо становилось на душе у Саши от крика этих птиц. Вот одна из них бросила короткий стонущий крик, и вся стая ответила ей надрывным плачем. Они точно звали^кого-то, кто не придет. Они знали это, но все-таки настойчиво кидали в пространство овой бесплодіный зов. Саша вспомнил маму, бабушку Дарью (сейчас она, наверно, поджидает корову с выгона), знакомую вдоль и поперек Клязьму, вспіомнил, что ему придется жить в шлакоблочном доме, и, вскочив с места, побежал в гору к даче. Пусть придется снова есть пончнки, лишь бы не оставатьея тут одному и не слышать грустных криков чаек. Только через несколько дней, когда Саша плыл с Юрием Петровичем на пароходе из Куйбышева к месту стройки в Ставрополь, как-то вдруг открылась ему и 62