b000002135

подходили послушать Марию Феоктистоину, которая уже развязала выінутый из чемодана узелок с письмами мужа. У Сашн слипались векіи, он забрался на полку и заснул под мерный стук колес и нестройный людской говор. Утром он проснулся чуть овет. Поезд мчался через лес, окутанный густьім туманом. Неясно мелькали в нем деревья, столбы, желеэнодорожяые будки. Белокурый сосед без руки тоже не спал, лежа на животе и глядя в окно. — Проонулся? Это я разбудил тебя? — спросил он. — Нет, я сам, — сказал Саша. — Я глядел на тебя, а это иногда действует... Просы- паешься, если на тебя приетально смотрят. Саше было яеловко с этим человеком, слишком прн- стально, пытливо присматривались к Саше его большие голубые глаза. — Тебя как зовут? — Саша. — А меня — Алеша. Будем знакомы. Я слышал, вы едете на стройку? Это кто, отец? — кивнул он на Юрия Петровича, безмятежно похрапывающего внизу. — Нет. — Дядя? — Нет. — Кто же? — Папин друг... Очень настойчиво Алеша выопросил у Саши все о нем, а потом просто, без расопросов, рассказал о себе. Ему двадцать шесть лет, руку он потерял на фронте, после войны работал сельоким почтальоном. О том, куда едет — не сказал. Несколько минут прошло в молчаяии. Потом Алеша вдруг заговорил вне всякой связи с предыдущим разгово- ром и словно возражая кому-то: — Скука—не от того, что один живешь, — уверенно с.казал он. — А от того, что — глупый. Да. Умному че- ловеку и в одиночестве никогда не окучно. Если жить и стараться все понимать — книгу ли, листок ли древес- ный,—то хватит на всю жизнь и никогда скучать не при- дется. Да, читай книги! С книгами, брат, не может быть окучно. Вот ты смотри... — тронул он Сашу за плечо. 59