b000002135

Мария Феоктистовна (вскоре все узнали, что так зовут старушку) подняла на него свои быстрые насмеш- ливые глаза и сказала: — А ты, мил человек, если хочешь говорить, так опускайся віниз. Міне голову на тебя задирать наспоообно. «Мил человек» опрыгнул с полки и сел напротив стаірушки. — Ну? — опросил он. — Еду я в Куйбышев, на стіройку коммунизма, — без запинки оказала Маірия Феоктистовна. — Вот как! — удивился мужчина. Женщина в длинноім халате сняла с головы спящей дев'очкн лиловый бант, закрыла одеялом ее худѳнькие плечи и подеела к Марии Феоктистовне. Подвинулись ближе и другие пассажиры. — Комсомолец мой, — продолжала охотно раосказы- вать Мария Феоктистовна, — еще веоной туда уехал. А я думаю, что мне за омысл одной жить? Я курей запро- дала, в дом квартираінтов пустила и поехала. Ему-то ничего не писала. Нагряну вот, как онег на голову, пусть девает—куда хочет. — Сын примет, — почему-то вздохнув, сказала юра- сивая женщина. — Сыін найдет, куда деть. — Какой сын? Старик у меня там, а сын — в Ленин- г р а д е . После в о й н ы там остался, женился, хорошо живет... — А говорите — комоомолец! — Да я старика так зову. Он оварщиком работал, в обучении у него постоянно эти камсомольцы были. Со- всем он с ними обребячился. Послали их в Куйбышев на стройку, и он с ними увязался. Не комсомолец разве? Истый комсомолец! — Не найдете его, народу там много,—оказала жен- щина. — Вот человек тоже на стройку едет, — указала она на Юрия Петровича. — Вы уж держитесь за него, он вам поможет. — А зачѳм мне его помощь? Он, чай, не без дела едет, у него своя забота. Не буду ему мешать, сама гра- мотная. Адрес у меня есть, чего еще нужно. Пишет, эначит, старик? — спрооил «мил человек», уже не пытаясь шутить. — Пишет. В купе стало тесно. Люди, неомотря на поздний час, 58