b000002135

й й я . Даже назначёние поезда — ташкентокий — приятно было произнести. Это не какой-нибудь пригородный владимирский или муромский! Саша неотрывно смотрел в окно. Там проносились города, деревни, поля, реки, мелькали серые телеграфные столбы, опускались и снова взлетали провода. И впервые для него стала такой ощу- тимой огромная протяженность нашей страны. Явилась гордая мысль: мы болыне, богаче и сильнее всех! Только когда засинели сумерки и зажегся неяркий вагонный свет, Саша оторвался от окна. — Проголодался? — спросил Юрий Петрович. Саша и в самом деле почувствовал, что очень прого- лодался. Проводник прннес чай. Запивая сладким чаем бутерброды с колбасой, Саша огляделся. Нижнюю ла- вочку напротив загаимала молодая красивая женщина в длинном домашнем халате. С ней была малеиькая девоч- ка с огромным лиловым бантом на черноволосой голове. На верхней полке над ними помещался юноша в белой рубашке с пустым рукавом — у него не было правой руки. На подінятых коленях у него лежала книга, но он не смотрел на нее. Глаза его были задумчиво уетремлены куда-то вдаль, в синеющее окно. По временам он улы- бался своим мыслям — видно, хорошие и ясные были у него мысли. И он был какой-то ясный — белокурый, с болылими голубыми глазами, с чистым румяным лидом. Сбоку на верхней полке, угрожающе прогибая ее, спал грузный мужчина в спортивной диінамовской майке и в клетчатых носках. Два места занимали Юрий Петрович и Саша, а одно— нижнее сбоку — было свободным. На какой-то короткой остановке его заняла маленькая старушка в черном плаше, заколотом под подбородком булавкой. Она спо- койно, без суеты уложила вещи, уселась, сложила на Лруди маленькие морщинистые ручки и внимательно оглядела всех быстрыми глазами. В это время проснулся грузный мужчина наверху. Он свесил с полки большие ноги в клетчатых носках и спросил: — Куда это ты, бабуня, собралась путешествовать? Всю дорогу от самой Москвы, пока не заснул, он упорно пытался шугить. Это ему не удавалось, но зато овоим незадачливым шуткам он смеялся так заразитель- ко и сочно, что все невольно улыбались. 57