b000002135

...Перед самым отъёздом началось ненастье. Алеша и Севка сразу приуныли—думают, что путешествие откла- дывается. Я тоже ахаю, сожалею, а сам, делая последние прнготовления, жду, кто же из них окажется более реши- тельным и предложит выступать, несмотря на ненастье. Наконец, все готово, и ждать болыпе некогда. То-гда я говорю: — Мне кажется, что в путешествие лучше отправ- ляться при дуіоной погоде. Вижу — ребята обірадавались, но все-таки спраши- вают в один голос: — Почему? — Потому что после нее всегда бывает хорошая, тогда как после хорошей — всегда дурная. — А если весь месяц дурная? — сомневается Севка. — А если волков бояться — в лес не ходить, — го- ворю я. — Правильно! Это соглашается со мной Алеша. Ночыо я проснулся, прислушался и не услышал иа- зойливого плеска дождя за окном. Я встал. Темной неподвижіной глыбой стоял клен, над ним нырял в обла- ках тонкий серпик луны. Проясняется! Я разбудил ребят и, когда чуть засинело окно, мы вышли. По двору уже расхаживал дворник дядя Силан- тий, в фартуке, в начищенных до блеска сапогах, шаркая метлой. Сняв старомодный картуз с лакировапным ко- зырьком, он поклонился нам: — Ни пуху, ни пера, ни рыбьего хвоста... Из конуры на голос овоего хозяина вылез пес Жук, потянулся, равнодушно посмотрел на нас и стал чесать- ся, гремя цепью. Было видно, что цепь ему уже не нужна: так стар, что никуда не уйдет, ни на кого не бросится. По безлюдным улицам, не просохшим еще после дож- Дя, мы спустились к реке. Она вся клубилась белым туманом, на противоположском берегу из кустов вылезало неяркое и огромное, точно разбухшее в сырости заречных болот, солнце. Пока я курил, сонные ребята, дрожа от утреннего холода, молча укладывали в лодку рюкзаки, садки для рыбы, снасти, сверяутую палатку. Моя собака — пойнтер Лора свернулаеь на своем обычном месте в носу лодки. Наконец все было уложено, ребіта сели на корме, я оттолкнул лодку и взялся за весла. 3. ;с, Никктиа ЯЯ