b000002135

Решнв заяочевать, высадилясь на берег. На небе — ни звездочки. Огромные мрачные сосны угрюмо шумят вершинами. Лес полон неведомьіх шорохов. Днем такой открытьій, шумный' и щедрый на красоту, ночью он вдруг станозится мрачным и враждебным, В каждом нечаянном шорохе слышится предостере- гающий шопот: «уйди...» И непонятный страх перед этим заговором леса и ночи гонит человека на огонь, к жилью, к людям... А куда уйти нам, если кругом вода, и кажется, что сидим на острове. И главное — место-то совершенно незнакомое. Страшно за дрозами пройти, страшно слово сказать, а откуда страх — не поймешь. — Чорт знает, куда заехали, — ворчит дядя Коля. Я с опаокой отхожу от костра за сучьями. И вдруг в той стороне, где мы оставили лодку, раздается ужасный, как нам кажется, грохот. Хватаю ружье, бежим туда... Все спокойно, никого нет, лодка, привязанная к дереву чуть-чуть покачивается на волнах. Но вот набежала вол- на побольше, и — опять тот же грохот! Оказывается, оставленный нами в лодке, топор, съезжает по ее желез- ному борту н гремит. Смущенные, возвращаемся к костру, но страх не про- ходкт. Сосны шумят, перешептываются. И сквозь их шопот слышим отчетливые шаги по палому прошлогод- нему листу. Ближе... ближе... Замираем, пірислушиваем- ся. Кто-то остановился за куетами, выжидает. Кто же покажется, кто?! Но — нет, павернул, уходит, шаги удаляются, замирают вдали. — Вот проклятое место, — говорит дядя Коля. — Давай спать. засыпаем на несколько часов, а рассвет прогоняет все страхн. Ветер утих, молчат сосны, жидкий синеватый свет пронизал весь лес, плавают пласты тумана. Видим, что и место-то знакомое, толысо подгі .ѵалл к иему с другой стороны. Соображаем теперь, чьи шаги слышали ночью. Наверно, барсучишка или зайчищка трусливый. В тишине по сухому листу его шаги показались нам тя- желой поступью страшного существа. Долго потои мы смеялись над наашм напрасным страхом.