b000002135

отвис, брови взлетелн вверх. Он увидел Петьку, который, вломившись в чащу подсолнухов, с воинственными кри- ками махал саблей, сделанной им из старого обруча, и подсолнухи покорно никли под ударами. — Петя, — простонал Василий Павлович, — что вы делаетеі? На месте подсолнухов торчали лишь косо ерёзанные стебли с уцелевшими кое-где листьями. Петька остано- вился и, переводя дыхание, смотрел на художника, а тот с жалкой гримасой на худом лице только повторял: — Петя, Петя... Зачем же? — Но ведь — приказано ничего не оставлять врагу,— сказал мальчик. Василий Павлович продолжал укоризненно качать головой и приговаривать: — Нельзя так, нельзя — Ничего вы не понимаете! — гневно крикнул Петь- ка. — Мы уезжаем все... вечером... Нельзя ничего оста- влять... Из глаз §го закапали слезы, и, чтобы скрыть их, он круто повернулся и побежал к дому. Художник оторопе- ло смотрел ему вслед. Потом, словно очнувшись, крикнул с запоздалой поспешностью: — Петя, вернись!—Помолчал и добавил тише:—Иди сюда, Петя! Я понял... Я все отлично понял. Он суетливо стал собирать овои кисти, краски, моль- берг, продолжая тихо говорить сам с собою: — Конечно, правильно... ничего не оставлять... Это очень правильно! А солнце медленно переваливалось на другую сто- рону неба — близился вечер.