b000002135

большого морского парохода. Набросок был сделан по настойчивой просьбе Петьки -сына электрика Горелова, по соседству с которым Василий Павлович жил в двух- квартирном доме. — Нарисуйте мне танк, — просил Петька. — Но я никогда не видал танка, — морщась, говорил Василий Павлович. — Ну — пароход. — Хорошо, я попробую... Может быть... Он попробовал, но рисунок показался ему плохим, и он даже не показал его Петьке. Василию Павловичу было очень тяжело покидать дом и город, где он прожил около двадцати лет, где соста- рился, где недавно пережил большое горе—смерть жены. Переомотрев во время сборов свои холсты и альбомы, он заметил, что у него нет ни одного рисунка, который в дальних краях напоминал бы ему родной дом. Правда, весной он іпринялся за такой рисунок, но окончить его не удалось. Петька оголил клумбу, нарвав огромный букет, который школьники преподнесли своей учитель- нице по случаю благополучного перехода в третий класс. Увидав любимую клумбу в таком виде, словно по ней прогулялся целый табун коз, художник рассвирепел и назвал Петьку варваром. Петька очень обиделся, хотя и не знал, что такое—«варвар». Дома он достал с полки словарь, отыскал это слово и, узнав его значение, оби- делся еще больше. Они поссорились и даже перестали ходить вместе на Днепр удить рыбу. И вот теперь, шжидая город, Василий Павлович решил нарисовать подсолнухи — светлый уголок родины. Пока он занимался этим делом, Петька стоял на улице, у ворот дома, и смотрел на отступающие части. По булыжной мостовой, дробя ее гусеницами, шли танки. На их броне сидели бойцы с серыми от пыли лицами. ІІыль висела над городом сплошньім тумаиом; солнце сквозь нее казалось мутным, раоплывчатым пятном. Кто-то подошел незаметно сбоку, обнял Петьку за плечи. Он вздрогнул и поднял глаза. Рядом стоял отец, вернувшийся почему-то в неурочное время с дежурства на электростанции. Он был небрит, пропылен, на его сутулой спине рубашка взмокла от пота. Лицо, как и у отступавших бойцов, было серое, усталое. 18