b000002135

Невз годы сломили его. Оа больше месяца пробыл в таком полубольном состоянин и почти не помнил, что произошло за это зремя. Однажды он проснулся и по обыкновению долго лежал в постели. Из окна ему был виден серый досчатый забор, за ним — глухая стена соседнего дома, а над ней кусок неба, подернутый плесенью облачков. Перед самым окном качались ветви дерева, черные и голые. Все это он видел ежедневно. Надоело порядочно. И вдіруг в комнату зошел Петр Николаевич — свежий, сияющий и неузнаваемый в но- венькой форме подполковника медицинокой службы. Алешка вскрикнул от радости. — Э, вижу — повеселел! — громко сказал Петр Ни- колаевич. — Молодцом! А я — знаешь? — он помедлил . немного, лукаіво смотря на Алешку, и продолжал:—Я на фронт еду... То есть не совсем, кокечно, на фронт, а в госпиталь, но все-таки моя штатокая жизнь кончилась, да! — Уезжаете? — разочарованно спрооил Алешка. — Долг, долг, — развел рукамн Петр Николаезич, широко улыбаясь, но вдруг сделался серьезным: — Ты знаешь, я хотел с тобой поговорить. Очень серьезно поговорить. Видишь ли... Я хотел спросить, то есть пред- ложить тебе остаться у нас... Остаться с Иваном, с бра- том. Не знаю, может быть, ты имеешь свои сообра- жения, но лично я совегую тебе остаться. Он очень хороший человек, хотя и суровый. Ну — говори, хочешь остаться? — Я не знаю, — нерешйтельно сказал Алешка. — Надо знать, — раздался из еоседяей комнаты твердый голос Ивана Николаевича, и сам он появнлся в дверях, повторив: — Надо зиать. — Иваи! — умоляюще криікнул Петр Николаевич. — Я же оказал тебе — я сам погоьорю. — Ты мямлишь. Слушай,—обратился он к Алешке,—- дёваться тебе некуда, и ты — останешься. Точка. Дальше стоит вопрос, чем ты будешь заниматься? Я думаю - учиться. В школе. Что еще? — Ничего, — сказал оробевший Алешка, — Вот и отлично! — обрадовался Пегр Николаевич. Вы будете мне писать о том, как живете. — Он будет,—указал на Алешку Иван Николаевич.— Я не буду, не люблю. 14