b000002135

— Как же это, Дремов? — укоризненно оказал кол- хозник. — Алексей где? - прохрипел в ответ Прохор, силясь повернуть голову. — Тут он, тут. Колхозник подтолкнул Алешку к койке. Алешка, холодея от страха, заглянул в глаза деда, затянутые голубоватой мутью, и растерянно повторил укоризненные слова колхозни-ка: — Как же это, дедуня? — Не утомляйте больного, — наставительно сказала няня и ушла. Прохор, тяжело ворочая непослушным языком, рас- оказал, что ночевал в доме приезжих и, когда началась тревога, вышел во двор проведать лошадь. Он остался при ней, потому что она сильно билась на привязи, пу- гаясь выстрелов зениток. Бомба разорвалась поодаль, но воздушной волной Прохора сильно ударило спиной и затылком о бревенчатую коновязь. Он помолчал, трудно дьіша, и спросил: — Слышь-ко, Алексей! Помру, как жить-то будешь? Алешка потупился, ответил тихо: — Как все... — А ты знаешь, как все-то живут?—спросил Прохор. По разрешению врача Алешка остался с дедом. Вееь день он сидел в палате, смотря в окно. Там в ясной глу- бокой синеве неба прошіывали пухлые облака, таяли и онова возяикали. Потом зажглись звезды. Алешкины мьтсли были далеко от больничной палаты, от деда. Не первый раз в іэтот день он вспоминал мать, и от нее нити воспоминаніий шли дальше в прошлое, к маленькому белорусскому городку, к школе, к отцу, который где-то воюет, а может быть, давно уже убит, и земля приняла его на вечный покой... Ночью Прохор умер. 6 Доктор Петр Николаевич Смаковников воспитывался в семье отца, профессора литературы, в которой из по- коления в поколение передавался дух благородства и человеколюбия. Петр Николаевич, даже если не имел 12