b000002135

В Ёязьме ииогодетная беженка, выпросив у охраны разрешение, втнснулась в эшелон с заводским оборудо- ванием. По настоянию рослого мужчины она взяла с со- бой Алешку. Очутившись з темном, дребезжавшем вагоне, он вспомнил мать, ее заботы о нем во время дороги, ее теп- лое тело, у которого он грелся по ночам, и — заплакал обильными, облегчающими душу слезаыи. — Плачь, днтятко, плачь, — поощряла его беженка, гладя по голове и мокрым щекам пухлой ладонью. — Чего их копить, слезы-то .. Они на сердце давят, тягость от них. Алешка рассталси с ней в Москве. Она пробиралась на Волгу, в Кинешму, к дальним родственникам и ззала его с собой: — Поедем, дитятко, проживем, иаверно. Все равно уж... Эх ты! Что с тобой станет — пропадешь... И плакала при этом и целовала его в стрижшую маковку. Но Алешка реш-ил искать деда, служиешего лесником где-то между Рязанью и Владимиром. Его адрес был зашит рукой матери в подкладку Алешкиной курточки. — На всякий случай, — сказала тогда мать, откусы- вая нитку. 3 Людской отлив на восток донес Алешку до Влади- мира. В Москве на Курском вокзале Алешка пробрался в вагон и залег под лавочку. Едва отъехали, он был вьітащен оттуда контро- лером. — Вот такие и разваливают транспорт, — укораз- ненно заметил он, направляя в лицо Алешки свет фона- ря. — Ну, спросите его, куда он едет? — Я эвакуированный, я к дедушке еду, — жалобно оказал Алешка. — Ври! Все вы, безбилетники, эвакуированными ста- ли, на жалость бьете. — Чего к ребенку пристал? Пущай едет, — раздался из темноты густой бабий голос. — Вы, гражданочка, несознательно говорите. Вот 8