b000002134

и протянул вперед — грубый протез из черной кожи, уже вы­ тертой до белизны на кончиках пальцев. — Пока я здесь,— ворчливо сказал он, бросив эту страш­ ную руку,— ни один доброволец из сопливых не просочится через меня туда. Каждому овощу свое время. Сорок третий! Несомненно, военком знал, видел и понимал больше них, и все-таки к его словам Митя отнесся недоверчи­ во. а между тем эти слова ежедневно находили подтвержде­ ние во всех больших и малых событиях тогдашней жизни. Немцы стремительно катились в глубь России, город падал за городом, школу заняли под госпиталь, в садах, огородах и дворах по приказу штаба МПВО жители городка, от которо­ го в любую сторону скачи — ни до какой границы не доска­ чешь, рыли щели, спиливая для перекрытий двадцатилетние яблони. А потом первая — не учебная — тревога. Надсадный вой сирен, рев заводских и паровозных гудков. Хлопанье зени­ ток, трескотня пулеметов, гороховая россыпь снарядных осколков по железным крышам . А в светлом небе июльской ночи — крестообразные силуэты медлительных, д аж е как-то пренебрежительно к этой наземной шумихе медлительных бомбовозов, идущих на бомбежку Горького. XVI В эти дни неожиданно появился отец. Митя нес два ведра воды и увидел, что возле калитки стоит и смотрит на него туго, щеголевато затянутый в ремни военный с каким-то странным, похожим на скрипичный футляр, предметом в ру­ ках. Только подойдя ближе, Митя понял, что это был жесткий чехол для охотничьего ружья. — С полными ведрами меня встречаешь — хорошо! — сказал отец, по обыкновению своему не здороваясь.— Я на час. Кто дома? Мать? Теща? А ты вырос, малыш. Он был все так же, как и раньше, по-южному загорел, ослепительно белозуб, но уже густо сед на висках и чуть пол­ новат в талии. Мама работала тогда операционной сестрой в хирургическом отделении городской больницы, превращен­ ной, по сути дела, в госпиталь, и редко бывала дома, ночуя в ординаторской комнате. Митя сказал об этом отцу. Тот по­ дал ему ружье, цепко взял за плечо длинными пальцами и з а ­ глянул в глаза. — Возьми на память. Штучное, бельгийское. Бил я из не­ го косуль, фазанов, дроф, джейранов, кабаргу и д аже снежных барсов... Ну, да не в этом дело. Я сейчас схожу попрощаться с матерью, а потом ты проводишь меня. Нго эшелон стоял далеко от вокзала, среди грязных, мас- ляно поблескивающих цистерн, платформ с углем, лесом, до