b000002134

Этот разговор происходил вечером на улице. Непроглядная темь, густой туман, сырость. Разбухшие огни фонарей висели высоко над землей, не достигая ее своим светом. Митя быстро простился с другом и, оставшись один, вдруг остановился, вконец обессиленный этим смятением всех чувств и мыслей, поднял разгоряченное лицо к туманному небу и громко, с му­ кой в голосе спросил: — Когда же это кончится?! Господи, боже мой... Ночью он не спал. Переворачивая подушку холодной сто­ роной, прижимался к ней щекой, видел фланелевое Лизино платьице, в котором она часто приходила в школу, видел полу­ детское круглое лицо ее с припухшими, словно после плача, губами, видел белую ниточку пробора на маленькой голове, и странным образом эта Лизина невзрачная обыденность обо­ рачивалась для него чем-то трогательным и милым. Наутро в классе он уже был скован перед Лизой той обол­ ванивающей робостью, которая сопутствует первой влюблен­ ности. XIV Жалкой была эта любовь, хотя и разделенной. Пугливая, застенчивая, таящаяся от глаз людских, она была не радостью, а разладом всех душевных сил. В школе они боялись загово­ рить друг с другом, Митя незаметно совал Лизе записочки, назначая встречу где-нибудь на окраинной улице. Молча бро­ дили они по городу, держась все тех же темных улиц, не ре­ шаясь показаться вместе д аже в кино, разобщенные своей робостью и как будто даже враждебные друг другу. Выходили на загородные пустыри; из мглистой темноты полей и дальних перелесков валил тяжелый, пахнущий талым снегом ветер, в клочковатых, стремительно летящих тучах нырял новорож­ денный месяц, и как-то дико, запустело шуршала прошлогод­ няя полынь. — Ох, как тяжело! — сказала однажды Лиза.— Может быть, нам не встречаться? И этими словами вдруг выразила и Митину подспудную надежду на какой-то исход всей этой неразберихи чувств, в ко­ торой они барахтались, словно в трясине. Впервые тогда он поцеловал Лизу, исполненный благодарности и нежности к ней за то, что она несла с ним одну тяжесть и сумела сказать за них обоих хоть какие-то слова ободрения и надежды. В мае начались экзамены. Митя стал приходить в малень­ кий, уже заметно скособочившийся домишко, где Ли за жила с теткой — учительницей музыки, миловидной, рано состарив­ шейся женщиной, которую он мысленно прозвал одуванчиком за мягкую, грустную и добрую улыбку, никогда не сходившую