b000002134

дантнчен. Прикрыв выпуклые глаза длинными темными века­ ми, он изнурительно долго выстукивал, выслушивал, прощу­ пывал Митю и, слава богу, назначал не более одного лекарства за все время болезни. Благодаря этому доктору Митя увидел море. Был уже август, знойный, сухой и ветреный. В Москве, на площади Курского вокзала, катки утюжили дымящийся ас­ фальт; оранжево-желтое небо низко висело над крышами домов; из улиц, как из труб, тянуло горячим пыльным возду­ хом. Митя впервые попал в Москву и, конечно, не мог не ис­ пытать того смятения, которое испытал бы всякий человек, выросший на затравевших улицах маленького городка, вблизи неторопливой речки и стоверстного леса во все четыре сторо­ ны. Именно там, в суете и громе большого города, он как-то особенно реально ощутил, что на свете кроме мальчика Мити Ивлева, его мамы, бабушки, дяди, учительницы Натальи Геор­ гиевны живут еще миллионы таких же мальчиков, мам, бабу ­ шек, дядей и учительниц и что он никогда не узнает их всех, как они не узнают его. Это смутное ощущение не поддающей­ ся воображению бесконечности было каким-то ранящим и гнетущим. Оно сопровождало Митю всю дорогу в поезде, когда через окно вагона он смотрел на далекие горизонты степей, на поля подсолнечника и кукурузы, на щетку пшенич­ ной стерни, на знойную спячку маленьких станций, и еще раз с новой силой охватило, как ледяная вода полыньи, все его существо, когда перед ним вдруг распахнулось море. Это было утром за Туапсе. Он с натугой отодвинул дверь купе, шагнул в коридор и вдруг словно наткнулся на зыбкую стену, соткан­ ную из голубых, зеленых и синих бликов. Поезд стоял. Ветер, пахнущий чем-то незнакомым — резким, гнилостным, тревож­ ным,— трепал почерневшие занавеси на окнах; вдыхая его, хотелось расширять ноздри, наполнять им грудь до отказа, до боли А з а окном слышались увесистые удары волн, шурша­ ние гальки, и взгляду — боже мой! — открывался такой бес­ предельный простор, что в Мите зародилось, крепло и стано­ вилось невыносимо потребным желание полета в этом голубом и солнечном пространстве. XI Когда кончится война... От этой отправной формулы исхо­ дили сейчас все мечты людей: от самой немудрой — о возмож­ ности поспать вволю, до самой сложной — о человеческом счастье. Среди них жила в Мите мечта когда-нибудь опять лечь на спину в беседке из лоз черного винограда, смотреть, как рубиново просвечивают на солнце его грозди, как проби­ ваются сквозь чуть шевелящуюся листву радужные лучи света