b000002134

II Первым его ощущением матери было, пожалуй, ощущение необыкновенно душистого тепла. Сделавшись постарше, он часто украдкой целовал ее одежду, чтобы почувствовать этот милый запах. Но лицо, лицо ее существовало для него только теперешнее: с грустными, много плакавшими глазами, кото­ рые всю жизнь будут ему самым мучительным упреком за то, что он часто бывал виновником их скорбных слез. Один только день раннего детства, связанный с матерью, брезжил в его памяти. Они шли мимо торговых рядов по рас­ каленным булыжникам мостовой, он держал в руках коробку с оловянными солдатиками и, несмотря на обладание этой вожделенной коробочкой, капризничал, потому что устал и хотел пить. И, должно быть, какой счастливый день был у мамы, если, обычно раздражительная и усталая, она в от­ вет лишь весело подтрунивала над Митей, потом — о р а ­ дость !— подошла к извозчичьей пролетке, посадила его на высокое, стеганное ромбами сиденье, и они покатили, покатили по солнечным улицам города мимо белых стен и сверкающих окон... Мама, мама! Когда-то за величайшее счастье почитал Ми­ тя ласку и нежность ее, но с годами (и почему это только слу­ чается!) стал стыдиться открытого проявления своих чувств к ней и, уезжая на фронт, старался лишь об одном: в после д ­ нюю минуту расставания найти в себе силы не ответить на ее горькую любовь напускной холодностью. И то первое призрач­ ное воспоминание хранил теперь как некий талисман, дающий надежду прожить честно и чисто. Гораздо больше подробностей оставили в его памяти те ранние годы о бабушке. Она внушала ему почтительную боязнь перед богом, и поэтому первые воспоминания о ней связаны с таинственным блеском церковных иконостасов, сладким обжорством рождественских и пасхальных праздни­ ков, прохладным шумом кладбищенских берез. Опустившись на колени перед божницей, полный искренней веры в чудо, шептал он, осеняя себя крестным знамением: — Боженька, верни мне папу. Высокая, красивая дородной румяно-белой красотой рус­ ской женщины, бабушка была заметна и почитаема в их ма ­ леньком городе. С достоинством домовитой хозяйки, в длинной синей юбке и белой свободной кофте, она плавно шествовала через толкучий воскресный базар, а из-за лотков и прилавков ей кланялись молочницы, мясники, зеленщики. Летний базар всегда волновал Митю своей пестротой, разноголосым гомо­ ном, запахами лошадей, рогож, сена, солений, рыбы. Отстав от бабушки, он путался в толпе среди телег, зачарованно гла