b000002134

Совсем еще недавно она любила и этих голубей, и свой просторный дом с квадратами солнечного света на полу, и от­ ца, и некрасивую А ню... И вот эта любовь ок-азалась опога­ ненной, оскорбленной, вытравленной, а что такое человек без любви? Чем он еще-то привязан к жизни? Тогда-то она и решила уехать из Ульева навсегда. А Глеб и Анна готовились в эти дни к своей свадьбе. Он, не стесняясь присутствием Елки,— ведь они остались друзья­ ми !— приходил в дом, обсуждал с Анной, что надо купить, сколько надо потратить, кого надо пригласить и как ущемить в будущем стерву Липку Мурыгину, владевшую теперь поло­ водческим домом. Он был доволен собой, чувствуя, что Анна будет той самой женой, какая ему нужна,— заботливой, домовитой и верной. К этому выводу он пришел давно, с тех пор, как стал бывать н а Садовой улице и узнал, что, по сути дела, им с Елкой и жить-то будет негде — ведь старик так и не успел купить для нее дом, а денег в третьей доле досталось ей сущие пустя­ ки. К тому же некрасивая анн а по-своему влекла его к себе — такая крутотелая, большая, одетая во все короткое и узкое,— и, увидев ее раз, он потом весь день чувствовал какое-то не­ здоровое неудовлетворение. И он был очень доволен собой за то, что не давал Елке никаких обещаний, как и тем другим девушкам, потому что нарушенное когда-то в Венце обещание запомнилось тем, что легонько царапнуло его совесть. Катерок протяжно провыл сиреной. И когда уже убирали сходни, на пристани с рюкзаком за плечами, в гетрах и ботинках на толстой подошве появился вдруг доктор Иван Власыч Почемуев. Команда знала его, и несколько голосов с катера приветственно закричало: — А, борода! — Здорово! — Разбегись подальше, прыгай! — Вам только на пьяной козе ездить. Не уйдете!-— в свою очередь, отшучивался Иван Власыч, разбежался и ловко пере­ махнул с дебаркадера на палубу катерка. Катерок резко побежал вниз. Сначала он удалялся от го­ родка, но вдруг стал опять приближаться и долго петлял по извилистому руслу реки, словно хитро путал следы свои. Иван Власыч и Елка стояли на палубе. — Средний!., Тихий...— слышался в рубке голос штур­ мана. Затуманенное красное солнце спускалось в луга и гривы левобережья. Справа, где был городок, оно дробилось на сог­ ни солнц, отраженных окнами домов, и нежнейшим розовым отблеском ложилось па стройную белую, как невеста в круже­ вах, церковку.