b000002134

галстуком жених с бумажным цветком в петлице — и все они кого-то любили, любили пожизненно, навеки. «Во все лопатки»,— вспомнила Елка и вдруг засмеялась глубоким счастливым смехом. IX Иван Власыч проиграл Боре третью партию подряд и оби­ делся. — Где это, бррат, ты насобачился так играть? Или я уж старею, что нет того проворства в мыслях? — Уметь надо,— подтрунивал Боря. Они сидели в маленьком саду, с ухода за которым обычно начинался летний день Ивана Власыча. На первый взгляд с деревьями он обращался грубо, насильственно — резал вет­ ви, обрывал цвет,— но они отвечали на его вмешательство в их природу бурным взрывом жизненных сил. Боря еще в детстве любил бывать здесь и слушать яростные споры отца с докто­ ром, в которых ничего не понимал, но которые его всегда так смешили, потому что, казалось, отец и доктор вот-вот начнут драться, а вместо этого они вынимали папиросы и предлагали друг другу зажженную спичку. Милое время, такое далекое, что кажется, будто было все это не с ним, а с каким-то другим, хоть и очень знакомым, мальчиком!.. Разве мог тот мальчик вот так, с полным сознанием своего равенства и даже с иронической снисходительностью к чудачеству старика, спросить доктора: — Ну как, Иван Власыч! Не накатывает пока? И разве мог с серьезной откровенностью старый доктор поделиться с тем мальчиком: — Из последних сил креплюсь, бррат Бориска. Вообще Иван Власыч много работает, подвижен, жизне­ обилен, но иногда годы все-таки дают себя знать. — Опять, бррат, киснуть начинаю,— говорит он. В такие дни его раздражают все — больные, сестры, нянь­ ки,— и начинает думаться, что времени его на земле осталось мало. И тогда он прибегает к испытанному средству. Он берет небольшой, дня на три, отпуск, уходит из дому с мешочком за плечами, идет, куда ветер лист несет, без ружья, без удочек, потому что «я слишком азартен,— говорит он,— и охота по­ глощает меня всего, я становлюсь слепым и глухим, а мне надо видеть, мне надо слышать, мне надо трогать и нюхать...». Сначала он приходит на пристань, где о размочаленные брев­ на трется боком его фрегат «Паллада», его «Бигль», его «Бель Ами» — маленький катерок «Ракушка». Потом слезет на к а ­ кой-нибудь стояночке поглуше, махнет с венца рукой и уйдет в леса, поля, в даль и ширь, пока не подстережет его где-ни